Адмирал В. А. Корнилов в одном из своих приказов так оценивал героические усилия севастопольцев, самоотверженно отстаивавших свой родной город: «С первого дня обложения Севастополя превосходным в силах неприятелем войска, предназначенные его защищать, выказывали решительную готовность умереть, но не отдать города… В продолжение короткого времени неутомимою деятельностью всех и офицеров и нижних чинов выросли из земли сильные укрепления, и пушки старых кораблей расставлены на этих грозных твердынях…» Одиннадцатимесячная осада Севастополя была полна героизма русских войск. «Я не могу поверить, что какое бы то ни было большое бедствие может сломить Россию, – писал из-под Севастополя домой английский штабной офицер. – Это великий народ; несомненно, он не в нашем вкусе, но таков факт. Никакой враг не осмелится безнаказанно вторгнуться на его территорию, если не считать захвата таких ничтожных кусочков, какие мы теперь заняли». Взятием Малахова кургана, одного из сильнейших укреплений Севастополя, союзники ускорили падение крепости. Мужественные защитники ее, однако, взорвав последние бастионы, отдали в руки врага дымящиеся развалины южной части города, перейдя сами на северный берег бухты. Русские батальоны и полки, по выражению английского журналиста, очевидца сражения, отступали как львы. Он писал в газете «Морнинг кроникл»: «Нельзя поверить, что есть на свете войска, умеющие отступать так блистательно, как русские. Преследуемые всей союзной артиллерией, батальоны отходили медленно, поминутно смыкая ряды и по временам бросаясь в штыки на союзников. Это отступление русских древнегреческий поэт Гомер сравнил бы с отступлением льва, когда, окруженный охотниками, он отходит шаг за шагом, потрясая гривою, обращает гордое чело к врагам своим и потом снова безбоязненно продолжает путь, истекая кровью от многих ран, ему нанесенных, но непоколебимо мужественный, непобежденный…» Слава Севастополя гремела по всему миру. Европейские газеты писали, что «…русский солдат является одним из самых храбрых в Европе», что «легче русских перестрелять, чем заставить их отступить». Иван Айвазовский. Смотр Черноморского флота в 1849 году. 1886 Французский маршал Канробер до конца жизни вспоминал о героях Севастополя с большим уважением. В беседах о тех днях он часто восклицал: «С какими противниками имели мы дело!» При этом Канробер, как писал один из его друзей, поднимался с кресла и, «глядя на вас своими огненными глазами, говорил: „Чтобы понять, что такое были наши противники, вспомните