— Логично, — киваю, вновь изумляясь тезисам. Он ведь говорил без всякого религиозного фанатизма или какой-нибудь нездоровой оживлённости, но сколько можно восхвалять своего лорда через слово?

— Ладно, ты пока тут осмотрись, прогуляйся, — встал с четверенек мой собеседник. — До рассвета ещё часа три — время у тебя есть. Ну а мне надо доложить о том, что ты очнулся. Пойдём, покажу, где тут вход под землю, а там уже с остальными познакомишься.

— Хорошо, — не стал я спорить, хотя вопросов ещё хватало, но и от возможности собраться с мыслями я совсем не собирался отказываться.

Вскоре выяснилось, что очнулся я в чём-то вроде землянки, хотя скорее уж это было правильно назвать… могилой. Когда-то на этом месте находилось какое-то каменное строение, но до настоящего момента от него дожил лишь угол подвала, который немного углубили изнутри, бросили туда моё тело, накрыли сверху досками и закидали землёй. Перед моим пробуждением доски и землю убрали, за что им, конечно, спасибо, но к такого рода комфорту у меня всё равно наметились вопросы. Однако с вопросами пришлось на время закончить, потому как более важной задачей стало не отстать от моего проводника.

Пребывали мы и впрямь в каком-то глухом лесу, полном старых, прямо-таки вековых деревьев, в тени которых практически не росло подлеска, да и воздух тут стоял… затхлый. Немногая молодая поросль выглядела чахлой и не слишком здоровой, птиц было не слышно, зато в окрестностях оказалось довольно много следов каких-то древних построек. По большей части сохранились они не лучше, чем угол подвала, у которого я очнулся: там — одинокая и поросшая густым мхом стена; здесь — груда присыпанных прелой листвой и утопших в земле валунов; ещё чуть дальше по направлению нашего движения и вовсе руины какого-то не то замка, не то храма. Всё сделано из серого тёсаного камня, без единого глиняного кирпича, где-то даже сохранились намёки на резьбу и узоры, но настолько повреждённые временем, что кроме самого факта когда-то имевшего места украшательства, ничего понять было невозможно. И никаких следов жизни: ни запаха дыма, ни следов рубки дров для костра, как и наличия самих кострищ, нет тебе ни палаток, ни натянутых верёвок для сушки стиранной одежды, я уже молчу про огороды и всякую живность, что вечно бегает между домов в деревнях. Просто глухой и мрачный лес… в котором то тут, то там между деревьями мелькают силуэты живых мертвецов.

Первый увиденный мной зомби выглядел как перекошенный утопленник, без единой мысли во взгляде. На нём висели старые и напрочь грязные обрывки одежды, по остаткам волос и бороды на голове, а также чертам лица можно было предположить, что раньше он был мужчиной лет тридцати. Обувь на ногах у него полностью стёрлась, руки были настолько грязными, что создавалось стойкое впечатление, будто вообще сделаны из земли, и при этом он… очень странно ощущался. Не выглядел, не пах, а именно ощущался. Я мог закрыть глаза, но продолжал чувствовать его присутствие с точностью до метра, словно… Я даже не знал, как это описать… Как будто объёмное осязание, при этом наделённое цветами. Но не зрение. Осязание! Он воспринимался будто сгусток некой черновато-алой субстанции, даже не сгусток, а вот… как лампочка с новогодней гирлянды. Одинокая красно-чёрная лампочка, чьё положение в пространстве и цвет я могу чувствовать с закрытыми глазами и не касаясь её рукой.