Правда, если задуматься над этим, то ответ о причинах моей сдержанности в реакциях напрашивается сам собой. Та сущность, частью которой я побывал… Я почти не помнил подробностей того существования, а то, что помнил, почти не мог интерпретировать и описать известными мне словами, но всё же я помнил,чем я был. И на фоне…ЭТОГО … превращение в вампира… ну… уже не смотрится чем-то значимым. На уровне самоощущения не смотрится, хотя умозрительно я и понимаю всю прелесть ситуации с исполнением мечты.

Странное состояние.

Ещё более усугубляющееся тем, что я смутно и очень абстрактно, но припомнил, что сам же выбирал мир, куда меня выкинет, и тело, в которое вселюсь. Насколько термин «выбирал» уместен по отношению к чему-то вроде клеточки кожи с ноги великана, то есть некой исчезающе малой величине, являющейся лишь частью целого, которая при этом ну ни разу не относится к мозгу этого целого.

Однако всё это лирика, в том смысле, что самокопание — это, конечно, очень интересно и духовно, но у меня тут намечались куда более прикладные и насущные проблемы. Не то чтобы я имел какие-то фобии и комплексы на тему подчинённого положения и существования над собой разного рода начальников, но что-то мне подсказывало, что жизнь в вампирской общине на правах самого молодого и зелёного может иметь ряд… подводных камней, назовём это так. Причём даже без пункта про разбой на дорогах. Я не сходя с места мог придумать кучу вариантов того, как моя жизнь здесь наполнится крайне негативными красками, от просто неприятных до самых фатальных. Что ни говори, а я — дитя иного общества, и хотя я не разделяю убеждения про «слезинку ребёнка» и прочие «общечеловеческие ценности», но я совсем не готов резать женщин и детей, которые очень легко могут оказаться жертвами нападения моих новых сородичей в очередном рейде. И не уверен, что смогу на это спокойно смотреть, особенно если вампиры будут этих детей на моих глазах жрать. Но моя брезгливость и мораль — это полбеды. Вторая половина заключается в том, что я… не холоп. Я воспитан обществом, в котором не вбивается на подкорку раболепие перед всякими благородиями, а также вера в то, что эти благородия «право имеют» уже только по факту своей голубокровой породистости. Я воспитан обществом, основанном людьми, что всех этих благородий нахрен передавили, как клопов, а кого не передавили, тем такого пинка под зад дали, что они впереди своего визга из страны вылетели и уже с сотню лет срутся в ужасе по всему миру перед теми, кто им пинка прописал, в кошмарах видя новую встречу. В меня, можно сказать, с молоком матери впитано знание, что ничем все эти аристократики обычных людей не лучше и никакого особого отношения к себе не заслуживают.