По интерьеру и его наполнению было заметно, что хозяева желают идти в ногу со временем. В чем не было ничего удивительного, так происходило во все эпохи. Молодость ломала устои, привносила в мир нечто новое. Да и не сказать чтобы здесь собралась совсем уж зеленая молодежь. Скажем так, большинство присутствующих приближалось годам к тридцати. Это в двадцать первом веке такой возраст еще был вполне молодежным, многие в своей жизни еще ничего не имели, продолжая бесконечные тусы, но в советские семидесятые годы он считался уже достаточно серьезным. Время карьерного роста, расширения семьи и новых свершений. В этом возрасте многие получали свои первые квартиры, заводили второго и третьего ребенка. Обычные работяги, сельчане, городские инженеры добывали прямую и ясную дорогу вперед до самой пенсии. Все было заранее предопределено за них. Это и называлось Стабильностью, словом, которое в будущем было предано забвению. Но именно в этой квартире сейчас был представлен несколько иной контингент советских молодых людей. Творцы, искатели, артисты, писатели, художники, в общем, яркие и частенько сумасбродные личности. В противном случае Степан бы сюда не пришел.

Они с Надеждой сразу прошли в «Залу» поприветствовать хозяев квартиры и устроителей вечеринки. Хотя с Юрой Степан уже был накоротке знаком, они с ним пересекались на показах моды. Барышникова тут же куда-то отозвали, он извинился и отошел. Зоя, его жена, улыбчивая круглолицая крашеная блондинка искренне обрадовалась им и вскоре утащила Надю знакомиться с остальными. Степану же сунули в руки стакан с лимонадом, и он к его вящему удивлению был предоставлен сам себе. Самое лучшее, что Холмогорцев смог в этот момент придумать так это скромно отойти к высокому окну. Наблюдать за Кутузовским проспектом сверху было забавно. Такой разительный контраст с будущим непрерывным автомобильным потоком и окружающим архитектурным наполнением. Затем его неожиданно отвлек от созерцания улицы кто-то из гостей. Настырный мужчина с эспаньолкой представился журналистом из «Комсомольской правды», фамилия еще такая у него была на слуху — Голованов.

Каким образом тот узнал, что Холмогорцев попаданец, неизвестно, но акула пера тут же начал изводить Степана заковыристыми вопросами о будущем. И спрашивал журналист явно неспроста, они у него были с плохо скрытой подоплекой.

— Как там у вас относились к совковому прошлому?

— Нормально.

— Не находите, что слишком короткий ответ для такого широкого вопроса.

— Ну что сказать? Нормальные люди хорошо, а придурков во все времена хватало.