— Вы совершенно правы. И в успокоившемся обществе тут же начинают расти сорняки. Ведь феминистки и сторонники ЛГБТ на самом деле крайне немногочисленны. Но неимоверно агрессивны. То есть незначительное меньшинство заставило остальных следовать их курсом. И горе тому, кто откажется подчиниться. Налицо технологичный этап тоталитаризма и насилия над обывательской личностью. Оказалось, что человеку мало сыто питаться. Нужно нечто большее. Иначе он быстро превращается в скотину, готовую пойти за поводырем.
— Нет в душе искорки.
— И душевного равновесия. Жить только для себя на самом деле неправильно. Сытые обыватели в итоге приводят социум в ад.
— Так и в ад?
— Потому что за душой у них ничего нет. Все до сэбэ, моя хата с края. Отсутствие активной гражданской позиции или превратное её понимание. Разве может государство существовать в подобной парадигме? С управлением разрозненных личностей как раз хорошо справляется тоталитарная система. Не самая лучшее достижение человечества, как показывает исторический опыт.
Брежнев все понял по-своему:
— То есть без коммунизма опять не обойтись?
— Да, — обреченно кивнул Анатолий. Для кого это он все рассказывает? — Поэтому идеологией все равно придется заниматься. Но нам нужна новая и более передовая, основанная на науке.
— Тогда Суслов вам зачем?
— Надо же отчего-то отталкиваться? А Михаил Алексеевич дока в таких вопросах. Вот только пусть он покамест в остальные дела не суется.
Брежнев засопел. Сказано было нагло, с толстым намеком.
— Злой ты и циничный человек!
— Какие есть, Леонид Ильич! Пилюли горькие, но лечат.
Генсек некоторое время тяжело рассматривал гостя, затем неторопливо поднялся, давая знать, что аудиенция окончена. Он протянул руку для прощального пожатия.
— Спасибо за честность, Анатолий. И за взгляд со стороны.
— И вам. За то, что нас слушаете.
Они молча зыркнули друг на друга и разошлись в разные стороны. Только в коридоре Мерзликин понял, что у него вся спина под пиджаком мокрая.
«Уф! Пронесло!»
Да нипочем в прошлом он позволил бы так вести себя. Но сейчас как будто нечто подталкивало его в спину. Более важное, чем сама жизнь.
— Едем в Совмин, ребята.
Официально Анатолий был прикреплен к Комитету по информации при Совете Министров СССР, и все вопросы придется решать через него. Он показал на входе удостоверение и застыл на месте. А куда, собственно, идти? В прошлый раз все решали без него.
— Вы что-то хотели?
Мужчина был седовлас и с проницательным взглядом.
— Да. Я человек у вас новый, и мне требуется решить один вопрос, связанный с квартирой.