Дальнейшим размышлениям помешал вызов. Пахом пригласил на «беседу», которую вел «следователь». Именно так его сразу обозвал Анатолий. Манера держаться и задавать вопросы выдавала в нем профессионального… судя по окружающей обстановке контрразведчика. Но с хорошим образованием и кругозором. Во многих вопросах этот офицер оказался настоящий дока. Владел цифрами, контурами будущего, озвучивал вслух известные фамилии. Он незаметно ставил Мерзликину психологические капканы, пытался ловить на слове. Но в итоге сконфуженно высказался:

— Анатолий Иванович, откуда у вас такие навыки? Я никак не могу вас зацепить.

Мерзликин ухмыльнулся:

— Поживите с моем в мире чистогана, дражайший!

Следак сузил глаза:

— Так все было плохо?

— Даже не представляете.

Контрразведчик задумался. Работку ему, конечно, подкинули аховую. Давно он не заполнял столько бумаг. Со времени расследования американской аферы с «полетами на луну». Первоначальный шок от невиданной новости сменился угрюмой озабоченностью. Если к «Оракулу» первому и саму яркому попаданцу его подпустили всего пару раз, то со следующими работать пришлось много. И люди среди них были разные. Кто-то замкнулся в себе, один отправился в дурку. Были и открытые антисоветчики, например, невесть как попавший сюда израильтянин. Вот, наверное, удивились «поисковики», когда обнаружили при нем паспорт синего цвета с надписями на иврите.

Этот же бывший журналист был интересен сам по себе. Эрудирован, очень хорошо образован, политически подкован, на уловки не поддается, на откровенные провокации так же. Но заметно, что СССР симпатизирует. Но это еще не факт, что станет сотрудничать. Просто детство этих людей из странного будущего пришлось как раз на семидесятые и восьмидесятые годы. По заверению «Оракула» вершину русской цивилизации. Потому даже израильтянин люто ненавидит так называемых «перестройщиков». Они отняли у него вполне сытое и понятное будущее.

— То есть вы считаете, что настоящее время и есть точка бифуркации?

— Примерно так, — ответил задумавшись Мерзликин. — Хотя многие считали, что все началось еще при Сталине, в конце его жизни. Не зря Хрущева приняло общество и партия. Если бы он был не свой, то его бы быстро отторгли. Видимо, сталинизм в том виде себя пережил. А держать общество постоянно на пределе репрессий невозможно. Жить так долго не получится.

— Вот как? — контрразведчику все еще было не по себе, что эти люди из будущего так легко оперируют историческими понятиями, о которых лучше лишний раз не заикаться. Он и сам девять лет назад воспринял известие о смене Кормчего с досадой. Дела надо делать, а не вождей менять на переправе.