— Бриты очень просили.

— И что? Они еще не оплатили потери наших ресурсов после Тюленьей войны. Да и поморский Грумант надо вернуть на родину.

— Чего-чего?

— Вот как не знать собственную историю. В двадцатые годы норвежцы и финны, почувствовав безнаказанность, выступили с требованием вообще ликвидировать понятие «советские территориальные воды» для северных широт, сместить госграницы России к кромке побережья в Баренцевом и Белом морях и объявить всё Белое море и районы за полуостровом Канин нос «открытым морем». И начали хищническое истребление морских ресурсов. Только в одном 23 году норвежцами было забито свыше 900 тысяч голов тюленей, что подорвало их естественное воспроизводство, и беломорский тюлень стал исчезать.

— Офигеть! Да как так можно?

Валентин скупо заметил:

— Для того и строили Беломорканал.

— Не задерживай девушку.

Вера издевательски кивнула в сторону стоящей у двери молодухи в купальнике. Тот отлично обрисовывал точеную спортивную фигурку. Анатолий держался за парапет, не спеша вылезать из бассейна. Он выполнял только что двойную норму, чтобы привести чувства в порядок. Затем он скользнул по фигуре микробиолога из будущего. И чего она себя стесняется? Такому бюсту стоить позавидовать. Мерзликин видел случайно Попову голой в душе, о чем та отлично знала.

— Я бы с удовольствием провел время с тобой.

— Не в этой жизни, Толик.

— Жизнь коротка. Скоро мы снова станем старыми и противными.

Молодая женщина засмеялась и плесканула водой на лицо мужчины. В молодости у него была атлетичная фигура. Плавные да гимнастика и сейчас помогали держать её в форме.

— Не спеши нас хоронить. Впереди несколько десятков лет…

— Что изменят судьбы планеты.

Вера пристально глянула на Анатолия:

— Ты всерьез считаешь, что мы все здесь изменим?

— Иначе зачем Вселенной закидывать нас сюда?

Попов закусила губу:

— Только станут ли люди от этого счастливее?

— Счастье не зависит от общества. Но у человечества появится шанс. Думаю, что неведомая воля плодит бэкапы мироздания. Ведь где-то цивилизация убьет себя атомом или вирусами.

— Ты о чем? — в глазах женщины заплескалось непонимание.

— Неужели не было видно, что в нашем будущем мы подошли к самому краю. Я сильно сомневаюсь, что человечеству удастся пройти по лезвию бритвы. Ты вспомни наших политиков. Они имели хоть толику мудрости? Поверь, я общался с некоторыми из них. Это настоящие упыри, помнящие лишь о себе. Они ни о чем не думают. У них нет ответственности!

— Не знаю, Толя. Мне становится страшно, когда я вспоминаю о своей. Кто я и Вечность?