Остановив автобус у серо-голубого неприглядного здания милиции, водитель открыл дверь, впустив в салон клубы холодного утреннего воздуха.

– Иди! – прокричал мужчина с заднего ряда сидений. – Чего сидишь. Дует.

– Ну, в самом деле, – подхватил технолог, уставившись на стрелки наручных часов. – Так и опоздать можем.

– Что там выходит кто или нет, – проговорил сердитым голосом водитель, надвинув на глаза широкие брови.

– Выхожу, – сказала Леночка и, нехотя поднявшись с места, проследовала к выходу.

– Не беспокойся, дорогая, – прокричала вслед практикантке женщина в берете. – Мы обязательно предупредим твоего мастера, что сегодня ты опоздаешь по уважительной причине.

Горько сделалось на сердце у Леночки, когда двери за её спиной со скрипом захлопнулись и автобус уехал. До того горько, что ком, вставший в горле, мешал вздохнуть. Она заплакала. Хотела оставить коробку на крыльце и убежать, куда глаза глядят. А после обязательно уйти с завода. Уехать из города. Прочь! Подальше от людей! В деревню! К матери с отцом! К брату!

Пожилой дежурный, будучи человеком, страдающим бессонницей, на посту не спал, развлекая себя разбором нашумевший в том году шахматной партии, прошедшей между двумя известными советскими шахматистами. «Какой мат! – воскликнул прапорщик, откинувшись на спинку стула. – Ай да Мишка! Ай да умница!»

Бросив за окно короткий взгляд, он приметил стоявшую посреди улицы молодую девушку с коробкой в руках. «Чего это она там стоит? – спросил себя прапорщик и, придвинувшись к стеклу, оглядел улицу, – Одна. Никого нет. Может, случилось что?»

– Дочка, – крикнул милиционер, распахнув входную дверь. – Ты к нам пришла?

– Я. У меня тут. Ребёнок в коробке.

– Ребёнок, – проговорил прапорщик, не разобрав слов девушки, разбитых ударами порывистого ветра. – Какой ребёнок!?

– В коробке, – повторила Леночка, подойдя к милиционеру.

– Мать моя! – воскликнул дежурный, увидев новорождённого. – Ты что же это, глупенькая, ребёночка в коробке носишь!

– Я нашла.

– Нашла она. Нашла. Как нашла! Кого?

– Его! В мусорном баке! У дома!

– Ребёнка!

Прапорщик, хотя и привыкший за многие годы службы ко всякому проявлению жестокости людей друг к дружке, сейчас же ужаснулся гримасе, какую состроило ему воображение, очертив жирной линией тельце новорождённого ребёнка, лежавшего на холоде среди гниющих отходов. «Такого быть не может, – говорил он себе, – Детей не выбрасывают, точно мусор! Нет! Их любят! Нянчат! О них заботятся!

– Можно я пойду домой? – спросила Леночка милиционера, чем вернула его к реальности.