Такой вот счастливый конец истории. Правда, кроме вознаграждения праведного, поучительная литература не могла обойтись без наказания грешника. Вот что произошло с нестойким, согласившимся есть скверную пищу, братом: «Юноша, пребывая в великой радости и страшном волнении, сидел на дереве и смотрел на кочевье язычников. Когда же хватились те злые кочевники сына боярского, обнаружив, что под телегой никого нет, они схватили его брата и начали его бить, говоря: «Ты, — мол, — брата освободил». И избили его, и связали по рукам и ногам, и продели сквозь них палку, и стали на огне печь, как палят свиней, и сожгли его».
Взгляд извне Иностранец за русской трапезой
Мы видели, каким могло быть отношение русских к чужеземной еде. Ну а как иностранцы смотрели на еду русскую?
Принято считать, что к XVI–XVII векам (большая часть иностранных записок о России относятся именно к этому периоду) западноевропейцы уже готовы были воспринимать отличия других народов, в том числе и в кулинарной сфере, с интересом и даже удовольствием. Объяснить это можно тем, что наиболее развитые европейские страны уже владели многочисленными колониями во всех частях света, а там, где не удавалось основать колонии, активно торговали. Благодаря этому почвы для пищевых предрассудков становилось все меньше.
В то же время не стоит думать, что свойственное всем людям настороженное отношение к чему-то необычному было полностью преодолено. Скорее, это чувство просто замаскировалось.
Мы практически не найдем у иностранцев критики еды и связанных с ней привычек только на основании того, что это пища русских. Правда, многие претензии, предъявляемые русским блюдам, даже современным россиянам зачастую покажутся надуманными и неоправданными.
Начнем с мнения, которое нельзя назвать полностью чужим. Во всяком случае, оно принадлежит православному христианину. Павел Алеппский в путевом дневнике пишет, что для непривычного человека распорядок жизни русского человека может показаться крайне вредным. Он приводит мнение многих путешественников, побывавших в Московии: «Сведущие люди нам говорили, что если кто желает сократить свою жизнь на пятнадцать лет, пусть едет в страну московитов и живет среди них, как подвижник, являя постоянное воздержание и пощение, занимаясь чтением молитв и вставая в полночь». Павел доходит даже до того, что, по крайней мере, русских монахов можно назвать святыми. Впрочем, и миряне мало от них отличаются, так как и те и другие едят всего лишь один раз в день.
Русские при этом и к гостям предъявляют высокие нравственные требования, причем готовы довольно строго следить за их поведением. По крайней мере, Павел говорит об этом так: «...Московиты ставят надсмотрщиков при архиереях и при монастырях и подсматривают за всеми, сюда приезжающими, нощно и денно, сквозь дверные щели, наблюдая, упражняются ли они непрестанно в смирении, молчании, посте и молитве, или же пьянствуют, забавляются игрой, шутят, насмехаются или бранятся».