По мнению Рыбакова, взятие Киева войсками Боголюбского в 1169 году современниками рассматривалось как продолжение конфликта и споров о мясоедении по постным дням. Лаврентьевская летопись сообщает: «Се же здеяся за грехи их (киевлян), паче же за митрополичю неправду: в то бо время запретил бе Поликарпа, игумена печерьскога про господьскые праздники, не веля ему ести масла ни молока в среды и в пяткы...»
Еда как маркер социального статуса
Обладание едой всегда было одним из главных признаков силы и власти. По мнению многих историков, довольно большое количество случаев добровольного обращения себя в подневольного человека — закупа означало, что альтернативой перехода в это зависимое состояние была голодная смерть. То есть именно страх голода способствовал становлению определенной общественной структуры.
Первоначально главную роль играло количество еды. Возможность гарантировать себе и своему окружению не умереть с голоду очень долгое время была ключевым фактором в отношениях господства и подчинения. Но постепенно акцент, по крайней мере в западной цивилизации, переходил от количества к качеству. Возможность неограниченного насыщения переставала быть признаком принадлежности к элите. Главную роль стала играть возможность наслаждаться теми блюдами, которые по той или иной причине недоступны большинству.
Если постараться быть объективным, насколько это вообще возможно при обсуждении вопроса о вкусе еды, далеко не всегда эта статусная еда особенно вкусна. Зачастую это еда дефицитная, запрещенная, неизвестная.
Но едой мало обладать. Для обозначения своего высокого статуса ею нужно наделять других, становиться кормильцем, уподобляясь в этом отцу и требуя соответствующего повиновения и сыновьей почтительности.
В «Сказании об индийском царстве», которое должно было поведать о таинственной стране пресвитера Иоанна, могущество этого царя утверждалось через описание его застольных обычаев. «А обедают со мной за столом каждый день двенадцать патриархов, десять царей, двенадцать митрополитов, сорок пять протопопов, триста попов, сто дьяконов, пятьдесят певцов, девятьсот клиросников, триста шестьдесят пять игуменов, триста князей, а в соборной моей церкви служат триста шестьдесят пять игуменов, пятьдесят попов и тридцать дьяконов, и все обедают со мною; а стольничают у меня и чаши подают четырнадцать царей, сорок королей и триста бояр; а поварней моей ведают два царя и два короля, помимо бояр и слуг».
Согласно русским обычаям следовало отсылать угощение тем, кто не смог присутствовать за столом, в соответствии с их достоинством и чином. Отвергнуть подобный подарок считалось страшным оскорблением. С другой стороны, для служивого человека не получить подобное угощение становилось поводом задуматься о возможной опале или по крайней мере недовольстве со стороны вышестоящего лица.