Согласившихся пострадать ради будущих венцов в царстве небесном сажали в специальные ямы, которые крепко заколачивали сверху, лишая несчастных любой возможности выбраться. Многие из соблазненных и хотели бы прервать свой страшный пост, но им в этом препятствовали, обрекая на смерть.
Иногда, по замечанию Дмитрия Ростовского, происходило еще более страшное. Желавших «принять венец» сажали не в одиночные ямы, а по двое или по трое. Обезумевшие от голода люди, прежде чем все-таки умереть от голода, оскверняли себя грехом людоедства.
С православной точки зрения таких постников ожидала следующая перспектива: «И тако проклинающе день рождения своего погибают смертию сугубою, телесною и душевною: не в Царство бо Небесное, но в адския муки души тех отходят, яко самоубийцов».
Пост, служащий для усмирения и даже умерщвления плоти, по смыслу своему имеет мало общего с диетой, которая должна иметь своим результатом здоровое, а в идеале еще и красивое тело. Но в более поздние времена идея полезности поста для физического здоровья получает все большее распространение. Приведем пример из знаменитых великопостных проповедей московского митрополита Филарета: «Животные многопищныя и тучные, не могут бегать так скоро, как малопищный олень; подобно сему чревоугодник не может быть так деятелен и благопоспешен в подвигах, как воздержанный». Зоологическую несообразность оставим на совести Филарета: все-таки многие мясоеды-хищники бегают довольно быстро, а среди воздержанных травоядных немало тихоходов. Нам здесь важно прямое указание на неспособность «многопищных» к активной деятельности.
Полезность поста довольно часто доказывалась с помощью примеров из жизни животных, которым находили христианские аналоги. Широко известный русскому средневековому читателю «Физиолог» содержит такое сравнение: «И еще: когда состарится змея и не видит, влезает в узкую расселину в скале, и постится сорок дней, и затаится, и полиняет, и опять станет молодой. И ты, человек, постился сорок дней, чтобы сбросить с себя лесть дьявола и принять новый облик, обновляющийся во Христе».
Порой богословские рассуждения о благодати поста довольно причудливо переплетаются с медицинскими представлениями. Мы можем наблюдать это, например, в «Поучении о простой чади» новгородского игумена Моисея (XII век): «Бог вложил человеку любое желанье духовных и плотских поступков: сну свое время и мера, желанию пиши и время, и мера, и питью свой срок и умеренность, потребности в женщине время и мера, — стоит ли дальше слова продолжать? Любому желанию время и мера назначены живущему в вере одной, в христианстве. Но если же все те желанья исполнить кто хочет без меры и времени — грех будет в душе, а в теле недуг. Рождается всякий недуг в человеческом теле из желчи. Желчь же свернется от чрезмерной еды и питья, и лежанья, и от женской ласки без меры и срока. Желчи же три в человеке: желта, зелена и черна; от желтой — горячка, зеленая даст лихорадку, от черной же — смерть, то есть кончина души; дьявол тогда возликует о гибели человека».