В последних числах ноября я устроил бурную деятельность в Москве, подключив ДОСААФ и туристические организации, особенно альпинистов. МЧС в привычном мне виде ещё не существовало. Имелась государственная противопожарная служба, военные специалисты, тот же ДОСААФ, но без единого центра управления.

Пётр Миронович не понимал, почему я бегаю как ужаленный в одно место и суечусь. Справки о вероятной сейсмической активности на Кавказе его не впечатлили. Он больше волновался из-за того же Чернобыля. Решено было закрыть реактор в саркофаг. Демонтировать и восстановить его работу не представлялось возможным. Плюс западные СМИ продолжали мусолить тему радиации, экологии и прочего. На фоне этих вопросов землетрясения, которые еще не случились, выглядели чем-то абстрактным и несущественным.

В среду седьмого декабря произошло то, о чём я предупреждал.

— Александр Дмитриевич, вам телефонограмма, — принёс мой помощник Иван документ в районе обеда. — Землетрясение. Спитак, Ле-ни-на-кан, — прочитал он по слогам, — Кировакан, возможно ещё где-то, но это всё, что передали из Еревана.

— Спасибо, — поблагодарил я и начал собираться. Штаб будет организован в Московском ДОСААФ, поэтому сразу после доклада Машерову последовал туда.

Следующие три дня слились в один. Нам в штабе пришлось принимать всю приходящую информацию и координировать действия.

— Пожар на нефтебазе в Ленинакане потушен… — докладывали мне.

— Военный госпиталь развёрнут на стадионе…

— Александр Дмитриевич, подпишите, чтобы отпустили партию рукавиц без оплаты.

— Военные спрашивают, что важнее — лопаты или продовольствие? Летит борт с медиками, но вес ограничен…

— Италия запрашивает разрешение…

Машеров, образно выражаясь, открыл границу. Иностранные самолёты начали прилетать в Ереван с материальной помощью со всех уголков мира. Америка, Австралия, Пакистан, Израиль. На разгрузку самолёта в среднем отводилось десять минут. И тут же команда на взлёт, чтобы освободить место следующим прибывающим бортам. Кроме вещей и медикаментов, доставляли врачей и спасателей. Многие из них честно признавались, что понятия не имеют, где находится Армения. Они вообще впервые слышали это название, но откликнулись на призыв о помощи.

В Спитаке интенсивность толчков достигла десяти баллов по двенадцатибальной шкале, а волна, вызванная землетрясением, обошла планету два раза и была зарегистрирована от Азии до Америки.

Сам я вылетел в Спитак одиннадцатого числа. Вообще-то не хотел лететь. Толку и помощи от моего пребывания там? Я не медик, не профессионал-спасатель. Только лишнее место в самолёте займу, но Машеров был категоричен. Ему требовалось показать, что правительство «держит руку на пульсе» и прилагает все усилия по оказанию помощи. Я, как его доверенное лицо, должен был это продемонстрировать.