Глава 10
На самом деле я и не надеялся, что попаду к Ивашутину. Мало ли что там Владимир Петрович с Семичастным запланировали. Они как-то ненавязчиво задвинули меня на вторые роли, решив, что умнее и старше не только по возрасту, но и по званию. Пока я не высовывался со своими амбициями, с советами не лез, оперируя только тем, что знал наверняка.
По этой причине сильно удивился тому, что у меня в списке портретов ветеранов оказался Ивашутин. Не та я величина, чтобы генерал армии с каким-то комитетским художником встречался. И как потом оказалось, зря я недооценил разведчиков. Они тоже ребята шустрые. Некую суету в моём лице вокруг известных личностей заметили и доложили куда нужно. И когда Владимир Петрович предпринял первые попытки сблизиться, то моментально получил разрешение.
— Не дураки, — ответил на моё недоумение дядя Вова.
Мало того, начальник Главного разведывательного управления ещё и подготовился, предложив (через своего помощника) место для написания портрета. Я как узнал, то сразу решил, что Сашка мне не поверит: типа это я по работе в Сочи улетел, а этюдник с собой как легенду прикрытия прихватил. Хорошо, что я их с Ромкой в Валентиновку уже отправил, и супруга не видела, как я пакую в чемодан плавки и прочие пляжные вещи. Хотя на самом деле я не надеялся позагорать и насладиться курортом. Мне и в нашем ведомственном доме отдыха выделили место чуть ли не «в чулане под лестницей». Времени устроить более приемлемое жильё не успели. Но эти все бытовые дела были вторичны. Не для этого я в Сочи ехал.
То, что Пётр Иванович обладает уникальной памятью на лица и события, я и до этого знал. И был неприятно поражён, насколько он в курсе моей биографии. Предполагаю, что к нашей первой встрече Ивашутин специально подготовился. Наверняка на меня отдельное досье заведено. Но так оперировать именами, датами и фамилиями, как он, без шпаргалки, лично я бы не смог.
— Удивлён, что художник Петров-Увахин предложил запечатлеть меня на портрете, — с елеем в голосе поведал генерал армии. — Очень хочется оценить эти ваши таланты. О других я в курсе. Один Поляков чего стоил. Разведку бьют, когда мы проигрываем, и редко признают, когда мы правы.
Я продолжал молча раскладывать художественные принадлежности, слушая Ивашутина. Решил он поддеть меня, пусть попробует. А я в отместку даже не буду спрашивать пожелания к портрету. Как сидит за чайным столиком, таким его изображу. Хм… а вообще неплохо должно получиться. Лицо практически в контражуре, солнечные блики на столешнице, натюрморт живенький из бутылки минеральной воды и стакана, генерал такой весь румяный. Никак на пляже уже побывал. Лысина, конечно, блестит, но я рефлекс приглушу.