Мне казалось, что в истории произошли незначительные изменения. Пусть сменился государственные лидер в СССР, но это не могло кардинально сдвинуть исторические процессы в мире. Лишь менялись даты, как это было с Чернобыльской аварией.

По этой причине я не удивился, когда в конце августа начались волнения у немцев. Дату демонтажа Берлинской стены я знал очень хорошо. Это должен быть декабрь и никак не август месяц. Просветил меня в том знаменательном событии один приятель-англичанин. Он как раз с восемьдесят шестого по девяностый служил в Берлине. Если бы я услышал эту историю один раз, то, возможно, и не запомнил бы, но все наши посиделки в пабе заканчивалась очередной историей от Найджела, как он в Берлине лично наблюдал за разбором стены. Произошло то событие в декабре 1989 года. А тут ещё лето не закончилось, но события явно развивались по схожему сценарию.

Для многих людей, далёких от политики, было непонятно, зачем ФРГ упорно держало часть Берлина в качестве своей территории. По сути это малый островок в центре чужого государства, обнесённый пятиметровый стеной и колючей проволокой.

Попасть в Западный Берлин можно было на специальном поезде или автомобильном транспорте по особой магистрали. Особо тщательно охраняли эту границу со стороны ГДР при поддержке советского контингента войск. Проходящая через жилые районы Берлина стена местами имела колючую проволоку под напряжением. Что, впрочем, не мешало перебежчикам проникать на западную сторону столицы. За все годы существования стены не так-то и много их было. И не потому, что желающих не находилось, а по причине опасности. Пограничники могли выстрелить в спину, да и ограждение под напряжением — смертельное препятствие.

Совсем отчаявшиеся и желающие во что бы то ни стало оказаться в ФРГ придумывали неординарные приёмы. Даже на воздушных шарах перелетали. Хотя это были единичные случаи. В основном предпочитали использовать старые канализационные ходы или пробиваться на автомобиле через наименее защищённые участки границы. Пока существовала стена, жители социалистической Германии верили (как и граждане СССР), что жизнь на Западе на порядок лучше.

Лучше. Правда для тех, кто сумел приспособиться, имел свой бизнес или престижную работу. В той реальности для восточных немцев, которые объединились с ФРГ, стало сюрпризом то, что они потеряли свои социальные льготы. Их пенсии выглядели смешными, коммунальные платежи неприятно удивили дороговизной. То, что в ГДР было бесплатно, разом исчезло, а уровень жизни упал. Пока же и та, и другая сторона истово хотели преобразований.