— По твоим словам сейчас делают пересортицу и вывозят на рынок то, что могли бы продавать в овощных магазинах, — заметил Пётр Миронович. — Исчезнет дефицит, упадут цены. Частники снова перестанут торговать.

— Законы рыночной конкуренции никто не отменял, — парировал я. — Завмагам станет невыгодно манипулировать. К тому же если поставить вопрос от отмене плановой торговли, то многое изменится.

— Тебе возразят, что в стране наступит анархия и бардак, — полистал дальше доклад Машеров, — но я полностью согласен с этой точкой зрения. Нужно продумать, как это подать.

На самом деле задача непростая. Социалистическое общество от капиталистического, грубо говоря, отличается именно отсутствием рынка и конкуренции. Правда, всё это планирование не работает как должно. Пусть у нас в стране не случаются кризисы перепроизводства, но других проблем выше крыши и прежде всего тотальный дефицит почти всего, что должно производиться предприятиями лёгкой промышленности.

В результате мой доклад решено было разделить на две части и немного дополнить. Первое выступление наметили на первые числа сентября. Этот доклад касался темы того, как прогресс не стоит на месте, «космические корабли бороздят…» и марксистско-ленинское учение претерпевает изменения. Открыто произносить слова о частной собственности мы пока не рискнули. И ссылался я в большей степени на реформу, предложенную ещё Косыгиным, который планировал дать предприятиям больше экономической свободы.

Предлагалось упразднить органы территориального управления хозяйством. К примеру, есть колхозник, который может выращивать свиней у себя на подворье. Колхозник имеет над собой председателя, тот своё руководство и так далее. Этот административно-управленческий аппарат огромен. Для той свиньи, что выращивает колхозник, без разницы, сколько бюрократических пиявок занимается якобы нужным делом. Сельского жителя достаточно материально заинтересовать или предоставить льготы, чтобы он сам захотел выращивать как можно больше мяса или овощей.

Предприятиям же большая экономическая свобода должна была дать стимулирование развития. Одно дело, когда это спущенный сверху обязательный план, и совсем другое, когда завод по выпуску станков должен будет сам их реализовать.

Жёстко и без прикрас я критиковал продукцию, производимую на Кавказе и в Средней Азии. Станки из Грузии и Армении можно было сразу отправлять на переплавку. Осведомители снабдили меня конкретными справками и номерами изделий, а также названиями заводов, вынужденных принимать эти станки, чтобы тут же задвинуть их в дальний угол цеха. Мечтаю посмотреть, как будут продавать станки Ереванского завода в свете предложенных реформ.