— Барабашка, может быть.

— Бара… Кто? — не поняла она. — Какое интересное слово. Что это за вид монстра, я не встречала такого в бестиарии?

— О-о-о! Барабашка — это вид монстров, которые описывались в легендах моего региона, — принялся сочинять я. — Оно местное. Ты же знаешь, что после эпохи первых Героев в этом мире могли затеряться некоторые отдельные монстры…

Она покивала.

— Как род оборотней, давших клятву Адану Муну, да?

— Да. Так вот, барабашка остался в нашем регионе. Я его, конечно, никогда не видел, но по легенде он как раз ходит, бродит, шумит, разбрасывает вещи, может пугать людей и всячески безобразничать. Любит воровать второй носок или другую мелочёвку и почти никогда не отдаёт.

— Интересно! — восторженно прокомментировала она. — Никогда не слышала о нём. Ещё и имя такое красивое. Бара-ба-ашка!

— Барабашка, — произнёс я, поправляя Лясю.

— Угу! — серьёзно кивнула она и попробовала ещё раз: — Барабашка!

Остаток пути мы провели в молчании, перечитывая задание и изучая приложенные к нему материалы. По фотографиям «мест преступления» стало понятно, что мы едем не в самый развитый городишко.

Перед пересадкой на новой станции мы надели кепки, тёмные очки, чтобы не привлекать лишнего внимания. Оплатили билет на электричку и помчали дальше. Ехать было не так далеко, но мы заняли свободные лавочки. С удивлением отметил, что поезд не сильно отличался от типичного пригородного, с потёртыми деревянными сиденьями, скрипучими дверьми и затоптанными полами.

Растительность за окном несильно отличалась от той, что была в Школе, но создавала приятный умиротворяющий эффект. Мельтешение гипнотизировало, погружая в размышления об устройстве и схожести миров. Когда всё чаще вдоль дорог начали появляться частные домики с серо-коричневыми крышами, ощутил лёгкое дежавю. Казалось, ещё немного, и мы примчим в городишко из моего мира, и уже я стану экскурсоводом для ребят.

Но поезд остановился на запланированной станции всего на минутку, за которую мы успели выскочить на перрон, и помчал дальше. Невысокое здание вокзала смотрелось типовым. Когда я в детстве ездил к другу в посёлок городского типа, численностью от пятнадцати тысяч человек, населённый пункт выглядел плюс-минус так же.

Облупленная по углам краска намекала, что финансирование в развитие местности не вкладывается. Но и какой-то запредельной бедности или захудалость тоже нет. Всё чистенько, прибрано. Урны на местах, мусор не разбросан, двери на петлях, окна новые и чистые, дорожки почти без выбоин.

Отоспавшийся Брендан потёр глаза, а Шен, наконец, перестал буравить взглядом Агату, разглядывавшую карту местности.