Барабашку изъяли, поместив в просторный чёрный ящик. Агата, ослушавшись приказа людей выдать монстра, приказала ему лететь, но транквилизатор мгновенно вырубил мыша, и тот не успел ничего отмотать. Доводы логики, что существо может начать мотать время как захочет, нарушая пространственно-временные связи и приводя порядок в мироздании в полнейший хаос, не действовали. Девушка увидела в нём питомца и ничего не хотела слышать.

Меня же теперь больше интересовала не судьба отдельно взятого монстра, а внешний вид и принадлежность ребят в костюмах к какой-то службе утилизации. Кто они такие и кто их назначил утилизировать монстров? Да и значок… Что это за структура такая? Если б я был коренным жителем этого мира, то было бы куда проще во всём разобраться. Но пока устройство и иерархичность государственных и частных крупных структур оставались для меня лишь смутно понятными.

Быстрый поиск по сети никаких внятных результатов не выдал. Была парочка статей о всяких дезинсекторах и клининговых службах, которые приподнялись после активизации аномалий, но все они плохо вязались с тем, что увидели мы. Может, конечно, это какая-то отдельная клининговая служба, нанятая ректорам, а может — государственная, назначенная для контроля. Но ни один поисковик об этом не был в курсе и меня не просветил.

— Так нельзя… нельзя! Он же безоби-и-идный! — донеслись обрывки разговора Агаты и Шена, который перенял эстафету, пока мы ехали до следующей точки по железной дороге сквозь небольшие деревеньки.

За бунт любительницы животных с нас могли снять очки и вернуть в Школу, но главный утилизатор пообещал не вносить это в отчёт, если девушка пообещает больше так себя не вести. Приказ есть приказ. А мы, Герои, должны учиться слушать командующего во благо всего человечества.

Агата, конечно же, ничего обещать не хотела, только причитала и плакала, но мы заверили, что будем передавать монстров живыми или мёртвыми, и по первому требованию. Моя любовь к животным распространялась на более «базовые модели». Барабашка был крутым монстром, но в кого он превратится, когда вырастет? И какой хаос может начаться, если ему подобные существа расплодятся и начнут мотать время, как им захочется. Выяснять не хотелось. Но и оттого, что отдали его подозрительным людям, тоже было не по себе.

— Он же просто напуганный малыш! — не унималась она. — Он никому не желал зла. Я слышала его мысли, он добрый.

— Агата… — тихо сказал Шен, погладив девушку по руке, — он монстр. И он непредсказуем. Мы не знаем ничего о взрослых особях. Пока монстр ребёнок, он может быть мил, но взрослый монстр — это беда.