Вся эта информация была получена в ходе подготовки к нашей операции — седьмой час бедные дети в ванной запертыми сидят, пока за стенкой, над парочкой трупов, не забыв тщательно задернуть шторы, сидят бандиты — соседи, услышав вопли и стрельбу, благоразумно забаррикадировали дверь снаружи и вызвали милицию. Сказать, что участковый после переговоров с «задержанными» о*уел — значит ничего не сказать. Сориентировавшись, позвонил за указаниями в Москву, и вот мы здесь.

— Взяточников, надо полагать, уже определили куда следует? — спросил я Хрущева, когда самолет начал заходить на посадку.

— Да уж определили, — ехидно ответил он.

— Че вы на меня-то дуетесь? — обиделся я. — Проблема, как всегда, комплексная — при вас че-то тоже ни*уя стопроцентного соблюдения УК не было!

— Заткнись, щенок! — побагровев, рявкнул Никита Сергеевич.

Сделав глубокий вдох, обмяк и пожаловался:

— Старый я, Сережка. Нервы, — развел руками. — Сейчас тут порядок наведем — и все, на добровольную пенсию всесоюзного значения, передачу снимать, — мечтательно улыбнулся. — Я даже название придумал — «Сад-огород». Как тебе?

— Хорошо запоминается и идеально передает суть, — улыбнулся я.

Все, устал наконец-то Никита Сергеевич. Да и бодрячком-то держался на одной силе воли и накопленном на пенсии «невольной» запасе желания сделать что-нибудь полезное. И ведь сделал — на Колыме отдельные отряды из «попавших под Кукурузника» формируют. Если судить по анекдотам и эфирам «Голосов», конечно — ну кому такой фигней заниматься в голову придет?

Погрузились в кортеж и при свете фонарей добрались до места происшествия. Картинка — прямо как в кино, эвакуированный народ толпится за полсотни метров от…

— «Брежневка», итить ее! — сплюнул Никита Сергеевич.

…панельной девятиэтажки, упираясь в сформированное из солдат-срочников, милиционеров и КГБшников оцепление.

— Дядь Герман, а вы как тут оказались? — под ошалелыми взглядами притихшего народа пожал руку встретившему нас за оцеплением КГБшнику.

— Заранее вылетел, еще вечером, на всякий случай, — ответил тот.

Пожал руку стоящему рядом с ним курящему папироску усатому седому дядьке в «гражданке» и трубкой телефона — аппарат прицепили прямо к проводам на столбе — в руке.

— Александр Евгеньевич, — представил товарища Никита Сергеевич. — Лучший переговорщик в СССР.

— Прости, Сережа, без тебя — никак, — расписался Александр Евгеньевич в собственной беспомощности. — Четыре часа одно и то же — Ткачёва давай. Срок выходит — через полчаса обещают детей убить, все равно, мол, терять нечего.

— Пиз*ец, — вздохнул я. — Почему я?