— А ты сам спроси, — ехидно предложил Хрущев.

— Спроси, — подтвердил переговорщик, поднес трубку к уху и набрал номер. — Саша, да, — ответил на заданный невидимым собеседником вопрос. — Сергей приехал, как обещали. На! — это уже мне.

— Здравствуйте, — поздоровался я.

— Хочу десять тысяч долларов — не просто так, а обменять, — раздался устало-истеричный голос из трубки. — По официальному курсу. После этого ты лично отвезешь нас на вертолете в посольство США и выбьешь политическое убежище.

О*уеть!

— А почему я? — не удержался я.

— Как почему⁈ — гоготнул собеседник. — Все же знают — Ткачёв не врет! Я мусорам не верю — их людей на*бывать специально учат. Вот ты мне и пообещай!

— Я спрошу и вам перезвоню, ладно?

— Быстрее! — велел собеседник и отключился.

Пересказал разговор, взрослые посовещались, выдали мне устные инструкции, и я набрал номер снова.

— Я на США никакого влияния не имею, — начал я тянуть время так, чтобы детей в обещанный срок не постреляли. — Мне предложили такой вариант — мы на вас политические дела сейчас задним числом сошьем, а потом, когда привезем в посольство, аккуратно сольем о них информацию американцам — тогда убежище точно дадут. Еще и денег добавят и в телевизор запустят — рассказать как вас кровавый режим душил.

— Идёт!

И ведь ни слова лжи — мне ведь действительно предложили этот вариант, а будут ли выполнять — уже не мое дело.

— Но только если дети живы и здоровы, — обозначил я условия.

— Семнадцать минут — и им пи*дец. Мы еще и аммонал взорвем — х*й вам, красноперые, а не Кузьма!

Кузьмой Федоровичем террориста зовут.

— Так не пойдет, товарищ, — «расстроился» я. — Сами подумайте сколько бумажек нужно состряпать. А еще и слить надо — это согласовывать на самом верху. Ночь, многих будить придется.

— Любит номенклатура спецснабжение получать! — выплюнул собеседник. — А как работать надо — так х*й почешутся!

— Так американцам из телевизора и скажете, — одобрил я. — Давайте так поступим — вы нам детей, а мы вам — Никиту Сергеевича Хрущева. Ценный заложник?

— Любит Горелый Кукурузника, — задумчиво протянул падший кооператор. — И за что? Он же долбо*б!

«Горелым» у нас несознательные граждане Андропова кличут.

— А это вы у него сами спросите, — предложил я.

На лично предложившего такую схему Никиту Сергеевича тем временем надевали броник и вешали кобуру с его любимым «Маузером».

— Ух мы спросим! — с предвкушением прошипел похититель. — Дверь-то закрыта! — нашел дыру в схеме.

— Так снаружи же — мы баррикаду разберем, и Никита Сергеевич зайдет, — предложил я.

— За долбо*ба меня держишь? — расстроился Кузьма. — Где он, там и мусора!