[1]Поедем в Царское Село!
Там улыбаются мещанки,
Когда гусары после пьянки
Садятся в крепкое седло…
Поедем в Царское Село!
Казармы, парки и дворцы,
А на деревьях — клочья ваты,
И грянут «здравия» раскаты
На крик «здорово, молодцы!»
Казармы, парки и дворцы…
Одноэтажные дома,
Где однодумы-генералы
Свой коротают век усталый,
Читая «Ниву» и Дюма…
Особняки — а не дома!
Свист паровоза… Едет князь.
В стеклянном павильоне свита!..
И, саблю волоча сердито,
Выходит офицер, кичась, —
Не сомневаюсь — это князь…
И возвращается домой —
Конечно, в царство этикета,
Внушая тайный страх, карета
С мощами фрейлины седой,
Что возвращается домой…
(Осип Мандельштам)
[2] из-за секретности парад перенесли в последний момент на два часа, о чем забыли сообщить документалистам. Снимали выступление вождя уже не на трибуне мавзолея, а в здании Кремля, где из фанеры сделали стену, напоминающую мавзолей
Эпилог
Эпилог
Египет. Александрия. Порт
3 апреля 1890 года
А в это время Бонапарт,
А в это время Бонапарт
Переходил границу
(В. Высоцкий)
Граф Воронцов-Дашков
«Пять спокойных лет». Этот наказ Государей (Михаила Николаевича и Александра Михайловича для меня стал руководством к действию. Двадцать третьего февраля государи организовали прием для военных, куда были приглашены только самые значимые фигуры армии и флота. Светское мероприятие исключительно «для своих». И вот меня отзывает молодой государь и говорит мне:
— Илларион Иванович, на вас мы решили возложить важнейшую миссию. Но я хотел поговорить с вами не только об этом. Предлагаю пройти в кабинет и там немного посоветоваться.
— Не могу отказаться от столь любезного предложения, Ваше императорское величество. — отвечаю ему. Тем более, что сделано предложение было со всем вежеством, так чего уж там.
Когда мы вошли в довольно скромно обставленный кабинет (молодой государь, как и его батюшка, в последнее время в обстановке отдают предпочтение обычному минимализму[1]), Сандро предложил мне угоститься сигарами или напитками, я выбрал сигару, обрезал ее кончик и закурил. А вот Александр Михайлович налил себе лафиту, который красивым рубиновым цветом украсил скромную обстановку рабочего помещения. Это вино поставляли в Россию с виноградников Ротшильдов в районе Медока, одно из условий получения Россией кредита при царе Александре Втором. Стало самой массовой импортируемой продукцией виноградников в Россию в конце девятнадцатого века. Но надо отдать Александру должное –бокал он только пригубил, дав мне возможность спокойно и с наслаждением раскурить гаванскую сигару. Но вот кабинет достаточно задымлен, государь произнёс: