[2] неформальное прозвище моряков и матросов со времен Британской империи и по сей день
[3] человек, который живёт и работает в монастыре временно, в отличие от послушников и монахов
[4] Снайпер — это, с английского, собственно говоря «бекасник», то есть человек, способный попасть в бекаса — маленькую и верткую цель.
[5] Одна из старейших страховых компаний, в том числе страховали морские перевозки.
Глава девятая Свобода… нас встретит радостно у входа
Глава девятая
Свобода… нас встретит радостно у входа
Мыс Святой Нос. Маяк (район Губы Лопское становище)
16 декабря 1889 года.
Свобода — это роскошь, которую не каждый может себе позволить
(Отто фон Бисмарк)
Капитан-лейтенант Чкалов, командир дирижабля «Опыт»
Ничто так не мешает жить на Крайнем Севере, как ветер! Он обычно поднимается внезапно, хот и по расписанию, но ему постоянно удается подгадать самый неприятный для этого момент. Попробуй зависнуть на одной точке, когда твой воздушный корабль с оной сдувает, и ты чувствуешь себя блохою, которую даже чих унесет к черту в пасть. А еще… надо что-то решать — подниматься выше, дабы выйти из водной мути облаков, из-за которой намокает оболочка нашего дирижабля, или спускаться, дабы видеть, что происходит на земле. Но пока есть еще время для принятия решения, а посему наше воздушное судно, содрогнувшись от натужной работы моторов, медленно курсирует в сторону Лопской губы. Байдуков, мой товарищ и волею судьбы, в этой экспедиции подчиненный, прокладывает курс. От его штурманских умений сейчас зависит, как мы выйдем на оговоренную точку, с которой и будем наблюдать за сигналами Полковникова. Весьма странный господин. Привык командовать, делает сие со знанием дела, как будто такими операциями занимался всю жизнь, только где и когда? Насколько я знаю, никто и никогда ничего подобного не проводил просто потому, что технических возможностей нету. Боюсь я перегрузки! Как-то моторы работают с непонятным подвыванием. Вызываю дежурного матроса, это рябой рязанец Свешников.
— Милейший, давай, возьми Перепелкина и с ним вдвоем тащите Кондратия к машинам. Пусть что хочет делает, но мы должны держать курс!
— Штурман, доложить, нас сносит или нет?
— Сносит, господин капитан! — докладывает Байдуков, посмеиваясь в ус. — На румб влево надо бы корректировку заложить.
Даю приказ в машинное. Опять голос механизмов стает иным, чуть более глухим и не таким натужным, видно, притащили на место Кондратия, вилку ему в бок! Пора идти на снижение, ибо в этой взвеси, именуемой тут облаками ничего не разобрать. Интересно, как это штурман прикинул снос с курса, если нихренась не видать? Но чтобы спуститься вниз, все трое наблюдателей, вооружившись биноклями и бинокулярами, терпеливо ожидали, когда появиться хоть один просвет в облаках, иначе в противном случае придётся опять рискнуть воспользоваться наблюдательной гондолой. Но на таком ветру это становится слишком уж цирковым номером и закончится может трагически, да еще и с потерей ценного имущества. Наконец фортуна вновь соизволила обратить свой лик на «Опыт». Впереди мелькнула широкая прореха в тучах. Последовала команда, после оной дирижабль завибрировал, изменился и гул машин, которые теперь опять работали слишком натужно: этот маневр на ветру был единственно верным, но требовал от техники серьезных усилий, это вам не скользить по небу по инерции.