5. Тяжело ранены сыновья Михаила: Георгий и Михаил.
6. В городе наблюдались беспорядки, к ночи удалось их подавить.
7. Николай Михайлович обратился с речью, в городе стали расклеивать его Манифест о вступлении на престол под именем императора Николая II.
8. Гвардия вернулась в казармы, город патрулируется усиленными нарядами полиции и военными патрулями из преданных государю частей.
9. Есть опасность продолжения беспорядков, обыватели и чернь беспокойны. Просьба выслать в Санкт-Петербург казачьи части для подавления возможных возмущений народа.
Как ни странно, но это сообщение прервало поток словоблудия. Разговор перешел исключительно в деловую плоскость. И тут основную роль на себя взял, как ни странно, Витте, нынешний глава кабинета министров. Он не слишком долго плел сети словоблудия, говорил почти что по делу, продавливая главную мысль: раз так случилось, то нам надо принять нового государя и сплотиться вокруг него, дабы избежать хаоса и угрозы гражданской войны. Совершенно неожиданно ему возражать стал престарелый генерал-адъютант Александр Иванович Бреверн де Лагарди, сам возглавлявший в своё время гвардию. Не смотря на свой почтенный возраст (почти семьдесят пять лет) из ума этот военный не выжил. Он и заявил со свойственной ему всегда прямотой, что от этой истории весьма дурно пахнет. И так просто гвардия ни возмутиться, ни вернуться в казармы не могла. И прежде, чем будет установлено, кто за сим мятежом стоял, и нет ли на возможном новом императоре греха отцеубийства принимать столь радикальные меры, как провозглашение нового императора ни Государственный Совет, ни правительственный Сенат права не имеют! Как ни странно, большинство высказались за позицию де Лагарди. А Витте стушевался и заявил, что противу мнения большинства не пойдет. И в этой ситуации самым важным является единство всех руководителей Российской империи.
Ну что же, получается, что партия у цесаревича Николая всё-таки имеется, правда, только Витте выступил в его поддержку. А то, что сановники его не поддержали, так это скорее всего, закономерно. Витте считали выскочкой и не любили, откровенно не любили. Не отказывали ему в уме и настойчивости, но в тоже время присматривали за его телодвижениями. Он так и остался для сановников империи чужаком. И сегодня это стало очевидным. Вот только не могло быть так, чтобы брат Коля опирался только на Витте, кто-то же должен был стоять за этим всем, кто-то настолько искусный и умелый, что все наши спецслужбы это прохлопали. Паршиво дело! Теперь надо было заняться самым главным вопросом: выяснить расстановку сил, вторая задача — определиться, кто стоит за цесаревичем, кому этот переворот именно сейчас был выгоден, третье — выяснить позицию армейского начальства, четвертое — составить план действий для тех спецслужб, которые я лично могу контролировать. И выяснить, насколько им можно доверять. А посему послал поутру доверенного человека к Милютину, которому доверял абсолютно. Удалось поспать три часа, после чего к десяти часам был уже на рабочем месте, где его и застал звонок от доверенного лица, сообщившего, что через два часа будет ожидаемая встреча.