[1] Девиз-то был таков: «Без лести предан», но злопыхателям нравилось изменив одну букву, чуть-чуть его подправить.
Глава двадцать четвертая. Идущие по следам
Глава двадцать четвертая
Идущие по следам
Санкт-Петербург
28 октября 1889 года
Как и
всегда на
Руси, к
назначенному сроку ничего готово не
было…
(Валентин Пикуль)
Вице-адмирал Баженов
Воспользовавшись поднявшейся неразберихой и тем, что начальству сейчас не до него, Иван Петрович совершил тот маневр, коей по мнению многих именитых полководцев относится к числу наиболее сложных и ретировался из кабинета, сжимая в руках папку с надписью «в Главный морской штаб». В его голове крутилось две мысли. Первая имела вид вопроса: за что? А вторая носила характер мрачного математического прогноза: вероятность получения премии неумолимо стремиться к нулю. Тем временем, вице-адмирал Баженов быстро навёл на своём столе истинный морской порядок и пригласив к себе генерал-майора Пущина, стал ожидать появления высокопоставленного визитёра, тем паче, что его статус значительно повысился: из великих князей прямо в соправители Российской Империи. И вот оба их превосходительств обмениваясь самыми последними слухами, пытаясь найти ответ на вопрос, который так волновал героя романа в стихах «Евгений Онегин»: «Что день грядущий мне готовит?».
А шептались в кулуарах не только Адмиралтейства, но и в Санкт-Петербурге в целом о разном, однако особой популярностью пользовалась особа старшего сына покойного Государя Михаила II. Николай Михайлович, которого многие знали как толкового офицера, имеющего боевой опыт, но при этом тяготившимся военной службой и мечтающего посвятить себя науке. Этакая сухопутная копия своего дядюшки генерал-адмирала Константина Николаевича: образованный либерал и эрудит. Но потом, после недавнего гвардейского бунта в Северной Столице, а затем и злосчастной поездки в Париж, на Всемирную выставку его как подменили. Причём, было немало людей, совершенно серьёзно утверждающих, что факт подмены был на самом деле и в качестве аргументов, апеллировали к якобы имеющемуся прецеденту с Петром Алексеевичем Романовым во время Великого посольства, который вернулся в России ярым поклонником всего западного в особенности британского и гонителем старой, доброй старины. Но ежели Пётр Великий не выпускал из рук бразды управления Империей, то Николай Михайлович или Николай II, как следовало из его Манифеста, который так и не вступил в силу благодаря твёрдой позиции Командования Русской Армии и Флота, не мог похвастаться подобными успехами. Очень редко он покидал свою резиденцию и, как говорили злые языки, денно и нощно вел баталию с Ивашкой Хмельницким. Когда же он, неизменно в сопровождении генерал-лейтенанта Черевина, соизволял появиться перед более или менее широкой аудиторией, то присутствующие единодушно отмечали, что будущий Император изрядно сдал и выглядит лет на десять старше, чем на самом деле.