[1](лат. solus — один, loqui — говорю, речь, адресованная к самому себе)

[2](срочно и конфиденциально) (лат)

[3](доброе дело побеждает). (лат)

[4](в реальной истории он стал им с 21.12.1889)

Глава девятнадцатая. Двуглавый орел

Глава девятнадцатая. Двуглавый орел

Глава девятнадцатая

Двуглавый орёл

Москва

19 мая 1889 года

Король превосходит своих подданных только на высоту своей короны, а когда у тебя голова не покрыта, поверь мне, Генрих, ты такого же роста, как и все остальные люди, и даже пониже кое-кого из них.

(Александр Дюма)

Эти слова великого Дюма постоянно вертелись на языке Сандро, когда он встречался со своим старшим братцем, который закусил удила и требовал немедленной и безоговорочной коронации. Парадоксальность ситуации заключалось в том, что князь Бимбо видел в императорском венце не цель, а скорее всего, средство обрести свободу выбора и немедленно же его лишиться путём скоропостижного бракосочетания. При этом он напрочь забыл одно маленькое, но весьма весомое обстоятельство, что очень часто корону снимают вместе с головою. В принципе, это его выбор и можно было бы, руководствуясь мудрым советом Конфуция занять позицию на берегу реки и спокойно ожидать того момента, когда по ней проплывёт труп твоего врага. Например, не совать свой нос в организацию празднеств и гуляния для простого люда, кои традиционно планируют провести и, как вы думаете, где? На Ходынском поле, название которого у каждого образованного человека вызывает однозначную ассоциацию с трагедией и морем трупов. В конце века XX, который остался в прошлом, тьфу ты, не в прошлом, а будущем, но в прошлой жизни, блин, запутался… Ладно, будучи в ипостаси академика, накопившего не только букет болячек, но и массу полезных связей, я наладил взаимовыгодные контакты с работниками Ленинки(библиотека имени Ленина) и еще нескольких книжных хранилищ и архивов.

Все эти большие и малые храмы знаний имели открытые и закрытые фонды, содержимое которых начали оцифровывать. Узнав об открывающихся передо мной возможностями, я ощутил себя козлом, которого допустили в огород. Господи, сколько же я тогда перетаскал коробок конфет и пачек дискет, с приложенным списком своих хотелок с указанием вариантов приоритета, которые варьировались в интервале: сейчас, немедленно и в первую очередь. Кстати, сами эти гибкие магнитные диски я предусмотрительно помещал в металлический футляр, дабы сберечь записанную информацию во время поездок в метро. Так о чём это я? Да, об интересной публикации. В числе сотен статей и диссертаций, мне скопировали и работу Владимира Ивановича фон Штейна «Ходынская трагедия 1896 года». И вот, распечатав её текст, я вооружился красно-синим карандашом и приступил к чтению. Уже на второй или третьей странице, я сломал грифель, подчёркивая предложения и целые абзацы, в которых шло описание Ходынского поля, которое более напоминала лунный пейзаж, или танкодром, чем место, предназначенное для сбора сотен тысяч людей. Дочитав до конца эту статью, написанную в строгом и чётком научном стиле, который не умалял, а напротив обострял трагизм этого события, я понял глубокий смысл фразы, которую не без основания приписывают И. В. Сталину: «У каждой ошибки есть имя и фамилия». Но, к сожалению, в излишне демократической и беззубой Российской Империи времён правления Николая II, за смерть тысяч невинных людей был наказан лишь полковник Власовский, имеющий несчастье быть назначенным исполнять должность московского обер-полицмейстера. Да и то, целью этой экзекуции было спасение великокняжеской задницы, пардон репутации генерал-губернатора Москвы Сергея Александровича Романова.