После всех слов, после прощального салюта им предстояло с помощью тарелок и барабана изобразить гимн. И ещё этим, пук-пуком.
Тысяча офицеров в праздничном убранстве взяли под козырёк, командующий сделал патриотическое лицо, остальные зажмурились.
— Бдых! — сказал барабан.
— Апчхи! — удивились тарелки.
— Пук-пук — застеснялась секунда.
Потом ещё играли торжественный марш, что после гимна совсем не страшно оказалось.
34
Однажды усядусь писать. Стану вскидывать над компьютером руки, как какой-нибудь Прокофьев. Буду молотить по буквам много и вдохновенно.
И конечно же, разбогатею.
Напишу, как к нам в квартиру пришли блохи, много. Глазам их не видно, но по ощущениям — несколько дивизий.
Расскажу про длинную линейку для чесаний — мы передаем её из рук в руки и очень любим.
Напишу про Лялин атеизм, Ляля не верит в невидимое, в блох тоже. Про укусы говорит, это Владислав покусал, вражеский ребёнок в саду, Владислав там всех кусает.
И добавляет сентенциозно:
— Владислав — свинья!
Ляля считает, меня покусал тоже Владислав. И Люсю.
Мне-то что, я привычный, а Люсю ревную.
Никому не прощу укусы в Люсины в те места, чьих названий не скажу, но которые мне очень дороги.
Поймаю Владислава — оторву хоботок.
Люся копит на Египет, живёт на трёх своих работах, я чувствую себя акулой большого секса на планктонной диете.
Устроился играть в театре. Много репетирую.
Два раза выхожу там на балкон с гитарой, (это самое вдохновенное место в спектакле).
Во втором отделении кричу с толпой «ого-го». Просили не перекрикивать толпу.
Хотел влюбиться в молодую актрису из Петрозаводска, но было жарко, плюнул.
Дурная какая-то жара. Как в Вавилоне за день до финала.
35
Вот что я вам скажу, дорогие мои неосторожные читатели, необдуманно раскрывшие эту книжку. Далеко-далеко от вас, в краю, где комары ростом с ворону, где названия деревень всегда из двух слов и второе слово — «болото», где ландыш пахнет сероводородом, а лягушки пожрали соловьев, там мы с Эдиком строим пятизвёздочный отель. Для гипотетических саксонских пенсионеров, которым мало баскервильских и подавай ещё курляндских трясин.
Деревня называется «Монастырское болото». Это если ехать от «Синего болота», поворачиваете на «Ведьмино болото», не доезжая «Кошачьго болота», справа грустим мы и наш отель.
Цивилизация в деревне представлена ларьком, в нём много пива и три продавщицы.
Одна миленькая, другие две — как из рекламы стирального порошка, с безумием в глазах — зачем вы льёте на меня кетчуп-вино-варенье-гуталин?!
Население города — триста одноногих алкоголиков из санатория для одноногих алкоголиков.