А вода прибывает. Женя ищет, чего бы перекрыть, забегает за угол, там в душе человек плещется. Женя сквозь перегородку, громко, но вежливо, чтоб не испугать:
— Простите, где тут перекрыть холодную воду можно?
Теперь представьте: вы — жена английского посла. Моетесь в душе, вся, вместе с сисями. «Джинглз бенз» напеваете. Вдруг вбегает полуголый инкогнит, орёт взволнованно, очень похоже, что по-арабски. И совсем не кажутся его слова предложением дружить народами.
Жена посла заявляет твёрдо, что из душа не выйдет, потому что верна стране, королеве и, по возможности, мужу. А лучше принцу Чарльзу. А ещё лучше Девиду Бегхему.
Евгений переспрашивает:
— Чиво?…
Тут слушатели-мужчины перебивают рассказчика, интересуются, какая она из себя, дрим вумен оф бритиш амбассадор. Женя врёт, говорит не рассмотрел, и что вера в Бога не велит ему алкать чужих тёть. По жару отпирательств всем делается ясно: сеанс имел место. И размер груди был — минимум четвёртый.
А вода прибывает.
Женя убегает вдаль, искать вентель. Леди, чуть прикрыв собственность господина посла, зовёт всю королевскую конницу, всю королевскую рать. Прибегают конница и рать — в туалете никого. Лишь озеро до горизонта разлилось. А это Женя решил предупредить шефа о конфузе.
(Владимир Сергеевич, у вас есть чем застрелиться? Ну, слушайте, тут такое дело.)
Набирая номер, Женя случайно забрёл в спальню. Совершенно случайно.
Не ждите наигранных реплик — «Кто спал на моей кровати и разорвал её на тыщу маленьких кроваток!» Всё-таки, Евгений — не дикая селянка Машенька. Он не валялся в перинах, просто фотографировал немножко. Той самой, неотобранной мобилкой. Потом, когда конница и рать выкручивали обе его руки и левую ногу, объяснял по-шпионски правдоподобно: — снимал на память, вдруг никогда больше не удастся побывать в спальне Английского посла…
Теперь мы всей фирмой ждём прилёта из Англии ракеты Першинг с вот-такой боеголовкой, которая будет являть собой адекватный ответ на Женину дерзость. Страшно, йопт!
50
У барда Юры водилась чудесная женщина. Она в палатке спала за просто так, не требовала поутру БМВ в подарок. И от ля-минора её не тошнило. Почти. Мы все Юре завидовали разноцветной завистью.
Но Юрино небо рухнуло, как штукатурка в борщ, внезапно и с обидными последствиями. Его женщина ушла к джазмену. На слёт гитаристов с большой буквы «Г» Юра приехал соло. Быстро-быстро напился и стал нервно петь про поезда, про закурить и разом всё перечеркнуть. Сообразительные барды посуровели лицом, заныли солидарно-надрывное, про бетон мужской дружбы в противовес испаряемости женского рода.