— Синьор Мальдини предлагает вам согласиться на белую рубашку с закатанными рукавами — перевела Нина поднятую бровь синьора художника.
— Или что, мне оденут белые тапки, в чисто неаполитанской традиции? — горестно хмыкнул Георгий. — Впрочем, этого не переводите.
— Молодец — вдруг сказал синьор Мальдини по-русски, без всяких акцентов; цокнул перстнем и вышел.
43
Один мужчина в прошлой жизни был негодяем. Грубил маме, мучил хомячков, вырезал на скамейках сюжеты из камасутры. За это у него отвалился кран, ночью.
«Какое сильное давление» — с неприязнью подумал мужчина про наш водопровод.
Он побежал перекрыть воду. Но тёмные силы заперли двери в подвал. Этот мужчина, Фёдоров, выбил окошко, полез в чёрную неизвестность. И там повстречал кастрюлю с машинным маслом.
Понимаете, он полез головой вперёд и с тех пор очень интересуется, кто это придумал хранить в подвале нефтепродукты. Фёдоров упал в ёмкость лицом и настроение испортилось.
К слову, любой бы расстроился. Даже я, перенёсший уже побег жены и ещё другие радости из её рук, огорчился бы.
В подвале много полезных вещей. Лыжи, колёса, радиолы, старые раковины. Всё нужное, по меркам папуасов нашего кооператива. И, конечно же, масло в открытой таре, самый гнусный артефакт чёрной неизвестности.
В четыре утра я встретил этого Фёдорова. Он был зелёный и скользкий на вид. И брёл по трубе отопления в новые дали, освещал себе путь жёлтым светом из глаз. В дороге он перекрыл множество труб и не мог найти окно, через которое влез. Кто-то закрыл Фёдорова и даже заштукатурил. И видно было по зубам, Фёдоров хотел, но не смог прогрызть фундамент.
Это было как у Тесея с Минотавром, очень волнующе. На планете ночь, подземный лабиринт, кругом лыжи, раковины, радиолы. Вдруг из-за сарая выходит чёрный человек с кастрюлей и говорит что очень рад мне.
И он тряпок насобирал, огромный мешок.
Я спросил, — зачем тебе?
Он сказал — вытирать.
Я говорю — там уже вся вода стекла к соседям, через щели.
Он грустно так — да нет, себя, себя вытирать.
Именно от такой интересной работы у меня на всех фото правый глаз больше левого.
А жена его, фрау Фёдорова, красивая и несчастная. С таким прекрасным дураком живёт.
44
Если у отца нет дачи в Юрмале, или гелендвагена на худом конце, он вынужден вести потомство в лес. В лесу детей можно отдать людоеду (зачёркнуто), отвлечь от мечт про гелендваген всякой чепухой — облаком в форме слона, кузнечиками, пыльным маревом, черникой и песней про чибиса, исполняемой сразу в нескольких тональностях.
И вот идём мы, идём, навстречу — озеро. Хорошее такое, с водой. В воде два рыбака-гипнотизёра стоят по самые орехи. Смотрят вглубь радиоактивными взглядами и каждый внушает рыбе мысль: