Не став дожидаться, пока те начнут разбредаться по окрестным деревням или же выдвинутся в сторону наших позиций, мы сами нагрянули в гости, получив при этом очень жаркий приём.

Головные броневики нашей колонны буквально вспыхнули многими сотнями искр, когда по ним пришлись первые ружейные залпы не менее чем целого батальона. Одна машина даже съехала с дороги и замерла на месте, то ли получив какие-то критические повреждения, то ли потому что водитель оказался контужен таким огнём. Ведь даже если 6,5-мм винтовочные пули не пробивали нашу броню, они, разлетаясь вдребезги, создавали внутри броневиков весьма неприятные звуковые волны, которые очень сильно били по барабанным перепонкам и по мозгам. У меня самого такое случалось не единожды в нашем первом сражении, отчего на некоторое время даже картинка перед глазами начинала двоиться и плавать, а в ушах стоял сплошной писк.

Но если пехоту или ту же кавалерию такой залп мог мгновенно остановить и принудить к отступлению, мы продолжили движение вперед и просто-напросто ворвались в расположение противника, начав в упор расстреливать изрядно скученные там массы пехоты, которым не нашлось места во всевозможных привокзальных строениях. А наши не столь хорошо бронированные САУ в то же самое время «работали» с дистанции в километр по зданиям мастерских, депо и складов, откуда огрызался засевший там противник.

— Эх! Прям вспоминаю нашу с папа́ первую гонку! — вжимая педаль газа в пол и резко выкручивая руль, я почувствовал, как не дал уйти со своего пути очередной группе японцев. Машину характерно так тряхнуло от столкновения с их телами, а после и подбросило слегка вверх — это задние колёса доделали работу бампера и забронированного капота по упокоению солдат противника.

— Простите? — аж воззрился на меня великий князь, наблюдавший через свой триплекс, как кеглями разлетались перед нашим носом вражеские солдаты. — Это что же у вас была за гонка такая?

— Да не волнуйтесь вы так, Михаил Александрович! Всё там было в порядке! Мы же не в России в тот раз гонялись, а во Франции! Лягушатников не жалко! — хохотнул я, вновь резко дёрнув наш броневик в сторону, дабы не позволить сбежать очередной группке отступающих японцев. — Или я не прав и вам жалко такого союзника, который бросил нас в этой войне? — отвлёкшись на секунду, повернулся я лицом к своему командиру.

— Ну, знаете ли, Александр! — не нашёлся, что сказать, великий князь.

— Да мы там только бросающихся под колёса собак и давили! — всё же сжалился я над братом царя, уже, небось, успевшего надумать о нашей семейке невесть что.