Да. Вместо того чтобы воздвигать первый отечественный крупный автомобильный завод в Санкт-Петербурге или же в Москве, или же где-нибудь в Причерноморье — поближе к своей ресурсной базе, после долгих размышлений и прикидок мой выбор пал на будущий Волхов. Хотя, скорее всего, быть ему отныне предстояло Яковлевском! И никак иначе!

А что? Проторенный речной путь тут присутствовал. Причём такой, по которому в огромных количествах везли и чугун, и медь, и нефть, и продовольственные товары. Железная дорога опять же уже была проложена. Древесину в промышленных масштабах добывали сравнительно недалеко. Работников при этом вполне себе можно было сманивать из столицы, где далеко не каждому желающему выходило найти себе место при заводе. Причём зарплаты при этом можно было держать не столичные. Как и цены на то же жильё.

И вообще, здесь можно было воздвигнуть именно свой полноценный город. Свой — в прямом смысле этого слова, ибо всё в нём должно было принадлежать именно моей семье. Заводы, фабрики, доходные дома, торговые центры, пристани, газеты, пароходы. Всё! В том числе купленная на корню полиция. И хрен бы кто потом меня из этого крепкого орешка мог бы выковырять. Разве что пригнав пехотную дивизию во всеоружии.

Но, прежде всего, следовало озаботиться созданием сердца будущего города — конечно же гидроэлектростанцией. Для чего мы с папа́ уже связались с Вениамином Фёдоровичем Добротворским и Генрихом Осиповичем Графтио — людьми, что не единожды предлагали свои проекты устройства ГЭС, как на Волхове, так и на Нарве с Вуоксой. Вот первому из них и предстояло взять на себя две второстепенные стройки, тогда как Графтио мы собирались предложить осуществить дело всей его жизни.

Откуда взялись три ГЭС вместо одной? Да всё оттуда же. От них, касатиков. Ведь оба в своё время разрабатывали проекты объединения трёх этих гипотетических гидроэлектростанций в единую столичную энергетическую систему. И кто я был такой, чтобы не прислушаться к данным товарищам в плане подобного строительства? Правда, опять предстояли затраты на выкуп новых земель. Но деньги тут были уже совершенно другого уровня. Да и что деньги? Деньги для нас теперь являлись делом наживным.

Ну а пока отец вёл непримиримую войну с чиновничьим аппаратом, не желавшим работать без сбоев и затыков даже при условии полного благоприятствования к нам самого императора, я сказался находящимся в творческом экстазе и попросил меня не беспокоить по пустякам. Самоустранился короче от очередных трудностей жизни, чтобы сосредоточиться на работе с железом.