И эти люди ещё рассчитывали одолеть японский флот, что всё последнее десятилетие готовился к начавшемуся противостоянию! Дебилы…ля! Вот право слово! Зла, блин, не хватало! Таковыми оказались мои мысли, когда мы смогли, наконец, прибыть в Порт-Артур на поезде из Дальнего и вновь встретиться с Руднёвым, чтобы передать ему с рук на руки «одолженных» офицеров с матросами.

А ещё, пусть даже этого я сам и не знал, пущенные нашими действиями «круги по воде» начали приносить первые дивиденды.

Так явившийся к Дальнему Всеволод Фёдорович буквально заставил командира «Енисея» сопроводить его избитый крейсер в Порт-Артур. В связи с чем этот самый минный транспорт не подорвался на собственноручно выставленном минном поле при попытке расстрелять из имеющегося на борту лёгкого вооружения всплывшую на поверхность мину, чей минреп[1], по всей видимости, ослаб или вовсе оборвался.

А поскольку не пропал без вести «Енисей», на его поиски не стали отряжать крейсер 2-го ранга «Боярин». И этот корабль, соответственно, тоже не погиб на том же самом минном поле, подорвавшись, а сохранил себя для дальнейших действий в составе флота.

Плюс, естественно, люди. Те самые люди, что не сгинули со всеми этими кораблями. «Варяг» опять же условно уцелел. Условно — ибо ныне представлял собой избитую и частично выгоревшую развалину, требующую срочного ремонта. А это было уже 3 корабля в плюс отечественному флоту.

Если бы ещё это всё могло исправить что-то в общем ходе будущих событий. Ведь нередко случалось так, что частности навсегда оставались частностями, не приводя к каким-либо глобальным изменениям. И даже несколько выигранных сражений никак не гарантировали победы в войне.

— Погодите, Всеволод Фёдорович, — аж потряс головой папа́, когда услышал от Руднёва причину, по которой его «Варяг» уже третий день как стоял в доке без какого-либо видимого копошения в районе имеющихся пробоин. — Как это рабочих нет?

— А вот так и нет, Евгений Александрович, — тяжело вздохнул капитан 1-го ранга и тут же принялся терзать ножом утиную грудку, будто вымещая на той весь накопившийся негатив.

На время проведения ремонта весь экипаж крейсера перевели на берег, так что общались мы с ним не в его салоне на корабле, от которого к тому же ничего не осталось после случившегося там пожара, а в прибрежном ресторане «Сатаров». Ресторан морского собрания в это время оказался забит под завязку, вот и пришлось нам искать на стороне место, где бы «бросить свой якорь».

— Совсем? — недоверчиво посмотрев на явно не блещущего оптимизмом офицера, также приступил к разделке своей порции убиенной птицы мой отец.