Вот именно замыкавшая японский строй «Чиода» и уконтрапупила «Корейца» своими 120-мм скорострелками. Уж больно эти орудия оказались идеальны для борьбы именно с канонерскими лодками.

Ведь «Корейцу» не требовалось получать излишне много тяжёлых повреждений для выбытия из сражения. Хватило всего-то двух подводных пробоин, чтобы капитан 2-го ранга Беляев — командир канонерки, отдал приказ срочно выбрасываться на мелководье юго-западного побережья острова Ричи, мимо которого они с «Варягом» в то время проходили перед самым выходом на большую воду.

Там-то канонерская лодка и сгорела в конечном итоге, будучи оставленной экипажем. Уж больно сильный зажигательный эффект был у японских фугасных снарядов. А всякой древесины в её конструкции имелось в избытке. Плюс паруса с канатами. Плюс пороховые погреба. Горело, в общем, знатно.

Зато лишившийся такой «гири на своих ногах» Руднёв, по всей видимости, всё же решился на прорыв в Порт-Артур, поскольку «Варяг», в последний раз, когда его видели с борта «Корейца», буквально утопал в дыму, валившему из всех его четырех труб. И сколь бы много ни было у него проблем с капризными котлами, определённые шансы на то, чтобы оторваться от японских крейсеров, у него имелись. Ведь те тоже не являлись достойными ходоками.

Старенький «Такачихо» уже вряд ли мог выдать более 16 узлов хода даже на самом лучшем боевом угле. А составлявшие ему компанию «Акаси» с сильно отставшей для добивания канонерки «Чиодой» могли бы временно довести свой максимальный ход всего-то до 17 узлов. Их ведь всех потому и «скинули» в 4-й да 6-й боевые отряды. Не самое убожество ещё. Но что-то очень близкое к тому.

Что же касалось нас, всех таких героических, то, сдав на руки французам под их честное слово — никому не выдавать, всех своих раненых, уже к семи часам вечера мы покинули Чемульпо, набившись, что та сельдь в бочки, в рубки двух оставшихся катеров и на борт «Чханнёна».

Всех моряков с «Корейца» тот в свои внутренние помещения вместить вряд ли мог. Но погибших и раненых набралось под половину списочной численности экипажа, отчего оставшиеся в строю 83 человека кое-как да разместились в кубриках и коридорах корейского пароходика.

Мы же, «пришлые коки с официантами», обосновались в сохранившихся катерах, в рубках которых нам теперь предстояло провести не менее трёх суток, пока «Чханнён» на своих 9–10 узлах будет потихоньку красться вдоль побережья Кореи, а после и Маньчжурии до российского порта Дальний.

Кто-нибудь при этом мог сказать, что пройти напрямик оказалось бы втрое быстрее. Вот только в складывающейся ситуации прямой путь мог стать как раз самым длинным. И вернуться к своим семьям можно было уже только годы спустя, предварительно пройдя через японский плен. Ведь где-то там, как раз между Чемульпо и Порт-Артуром с Дальним, ныне находились основные силы японского флота. И встречаться с ними, нам было категорически противопоказано.