И выходило у нас так, что новую остроконечную винтовочную пулю нашей трёхлинейки держали по нормали с 200 шагов лишь 8 миллиметров или 13-мм в упор, тогда как пистолетную от Маузера всего с одного метра и с прогибами в местах поражения держал 1,8−2-мм лист.

И, да! Теперь мы верим в миллиметры тоже, поскольку большей частью владеющий южными российскими сталелитейными заводами франко-бельгийский капитал ещё в конце 1899 года продавил себе на государственном уровне возможность катать, ковать, лить и вообще делать весь свой ассортимент товаров в России в привычной им метрической системе измерения, а не в дюймовой. Аллилуйя, блин! О чём узнал я, правда, только лишь на днях. Считай, спустя три с половиной года! Ибо вот такими черепашьими темпами тут повсеместно происходит распространение важной информации. Не важную же — теряют на века с концами и не вспоминают вовсе.

Однако же вернёмся мы к броне. Сварганили мы уже в этом го́де пулестойкий панцирь. Плюс шлем с личиной пулестойкий же к нему. И давай по ним стрелять из пистолетов разных. Так вот и пришли к тому, что ныне было вздето на мене́, усё́м таком красивом.

В чём был жуткий недостаток брони выполненной из подобного материала? На ней оставались вмятины от попадания пуль! Всегда! Поскольку у неё попросту не имелось сверхтвёрдого закалённого верхнего слоя, что позволял бы сохранять исходный вид после поражения, если бы, конечно, не начинал идти трещинами. У нас же этот верхний слой лишь упрочнялся так называемым методом нагартовки, когда по лицевой стороне остывающего конечного изделия начинали работать специальными роликовыми оправками, как бы уплотняя то.

И в этом же одновременно был её главный плюс. Такой броне не требовалась закалка! Что многократно удешевляло и ускоряло процесс производства массового изделия и многократно же снижало процент брака. Ведь штамповка она штамповка и есть.

К примеру, тот полный панцирь, что ныне закрывал у меня и торс, и спину, и живот с боками, обходился всего в 25 рублей за штуку. Естественно, лишь в мало-мальски массовом производстве. Но весил, сволочь, аж 7,5 килограмм! И с точки зрения своих защитных свойств совершенно не годился для армии с флотом. Лишь для полиции. Тогда как армейский образец — представлявший собой только один нагрудник толщиной в те самые 8-мм, весил уже 12 килограмм, как бы мы ни старались сократить его общую площадь! Естественно, с учётом логики и здравых мыслей.

Таскать же дополнительно 12 килограмм российскому солдату было физически невозможно. Он, бедолага, и так был вынужден постоянно носить на себе под 28 килограмм общего веса своего штатного снаряжения. Отчего далеко не каждый выдерживал пешие дневные переходы. А уж 40 килограмм… Короче, не играло вовсе, учитывая, что и сам солдат обычно весил 60–65 кило. Разве что для «сидельцев» из крепостных частей возможно было предложить такое. Да и только. Плюс каска от шрапнели в 1-мм толщиной и 1,5 килограмма весом! Как же без неё, родимой!