К чему я вдруг вспомнил об узнавании командирской машины на поле боя вообще и в боевой обстановке в частности? Да к тому, что видимость с самого утра оставляла желать много лучшего! Так-то тут часов до десяти утра всегда висел утренний туман, но ныне дела обстояли куда как печальней.

Словно специально дождавшись начала нашего наступления, погода резко испортилась. Поднявшийся ещё ночью сильнейший ветер даже и не думал успокаиваться, гоня столь великий фронт снегопада, что уже метрах в двуустах впереди мало что виделось возможным различить. Ну и не стоило забывать о вечном запотевании триплексов смотровых приборов. Пришлось даже завести себе время от времени смачиваемую в спирту тряпочку, чтобы то и дело протирать от образующейся изнутри наледи смотровые стёкла.

Конечно, кто-то скажет, что можно было бы обойтись лишь смотровыми щелями или приоткрыть какую-нибудь бронекрышку для проветривания внутреннего помещения машины от создаваемого нашим дыханием конденсата.

Идите вы все на три буквы, сказал бы я всем таким умникам. Тут, блин, в любой момент пули да шрапнель начнут щёлкать по нам сотнями штук, и уж лучше мы помучаемся с тряпочкой и спиртом, нежели оставим тем возможность проникнуть внутрь, хоть целиком, хоть свинцовыми брызгами.

Читал я в своё время мемуары ветеранов ВОВ, как такие вот свинцовые брызги вечно норовили залететь в ничем не прикрытые смотровые щели и выбить членам экипажа глаз-другой. Так что такого счастья нам тут и близко было не надо.

— Лёшка, как там остальные машины? Не отстают? — поскольку Михаил Александрович молчал с самого начала нашего движения, пришлось вот мне интересоваться у стрелка, не потерялись ли где остальные машины нашей роты. Всё же двигатель у нас был помощнее, и потому с проходимостью дела обстояли несколько лучше, нежели у остальных.

— Десять машин вижу точно! Идут чётко вслед за нами! — отозвался полминуты спустя мой брат. А кого ещё нам было сажать в такой экипаж, как не его? Приближённость к брату царя да ещё не где-нибудь, а в бою, она очень дорогого стоит. О таком не забывают до конца своих дней. Особенно если это вообще твой самый первый в жизни бой. А для великого князя он так-то был именно что первым.

— Ну и отлично! — только и успел крикнуть я в ответ, как началось.

— Дзиньк! — ударил нам всем по ушам первый одновременно звонкий и гулкий звук расплющивания винтовочной пули по броне корпуса машины. — Дзиньк! Дзиньк! — с небольшим отрывом от первой, прилетели ещё две пули. После чего эти самые дзиньки посыпались один за другим, очень неприятно ударяя звуковыми волнами по барабанным перепонкам.