— Та-та-та-та-та-та-та! — спустя ещё секунд десять ответил обстреливающим нас японцам наш башенный пулемёт, к которому очень скоро присоединились таковые же с прочих боевых машин. Скорость-то движения колонны не превышала 10–15 километров в час, отчего мне даже притормаживать не приходилось, чтобы позволить брату бить относительно прицельно.

Это мы, используя вообще одну единственную дорогу на данном направлении, въехали в деревеньку Бейтацзы, если верить тем крокам, что нам вышло достать в штабе армейского корпуса. Карт-то данной местности вообще почти ни у кого не имелось. Хорошо хоть эти самые кроки удалось раздобыть, иначе ни о каком ориентировании на местности не могло бы быть даже речи.

Сразу выступать всеми силами по застывшим полям строем фронта чётко на Сандепу мы никак не могли. Хотя от передовых позиций наших войск до неё было всего-то вёрст восемь по прямой.

Мало того, что с севера и запада японцы там устроили довольно серьёзную оборонительную линию с проволочными заграждениями и даже рвом, вдобавок с тех же направлений данный городок прикрывала очень неудачно для нас расположенная протяжённая и глубокая балка.

Скатись наши броневики в неё, так бы там навсегда и остались, будучи неспособными своими силами подняться по её покатым склонам обратно на равнину.

К тому же управлять такой массой механизированных войск, не имея ни должного опыта, ни иных средств связи, кроме как курьеры на коняшках, представлялось вовсе невозможным делом.

Потому всю нашу бригаду изначально разделили на 3 штурмовые колонны, которые и должны были продвигаться параллельно друг другу на фронте в 18 вёрст, постепенно вычищая местность от укрепрайонов противника для последующего занятия их двигающимися вслед за нами пехотными полками.

Так 4-я бронерота и 2 мотострелковых батальона двигались в 6–7 верстах справа от нас по дороге, идущей вдоль реки Хуньхэ. Их задачей было, ударив по противнику с фланга, поспособствовать атаке частей 8-го армейского корпуса, что наступали в это же самое время с северо-запада, имея своей целью форсировать эту самую реку и выбить противника из примыкавших к ней деревень. Тогда как 3-я бронерота и ещё 2 мотострелковых батальона продвигались верстах в 7–9 от нас на нашем левом фланге вдоль реки Шахэ. Следом за ними, как и за нашей колонной, должны были выдвигаться части 10-го армейского корпуса, задача которого состояла в отрезании путей подхода возможных подкреплений к атакуемым нами силам противника.

И вы бы только знали, какая в связи с этим возникла жуткая неразбериха! Может, я вообще ничего не понимаю в управлении армиями и корпусами? Тут даже спорить не буду! Не понимаю! Чему не учили, тому не учили! Но даже мне, безмозглому в этом деле человеку, понятно, что начинать тасовать части между армиями за день до начала наступления было не просто плохой, а откровенно преступной идеей. Но именно этим и занялись Куропаткин с Гриппенбергом, словно малые дети какие-то.