Женщина-дэва – звали ее Деларам – подошла к ней, заламывая руки.

– Вы уверены в этом, Бану Нахида? Я не хочу, чтобы у вас из-за меня были неприятности. Я не стою такого риска.

– Ты мой пациент, а потому стоишь любого риска, – категорически заявила Нари. Она подошла к своему столу, вытащила Нахидские заметки, лежавшие между двумя арабскими книгами; на ее рабочем столе вечно царил кавардак, чтобы отбить у потенциальных шпионов желание покопаться в том, что у нее есть. Она провела пальцами по древней бумаге, отметила чернильные пятна и витиеватый почерк, каким давным-давно писали ее предки. Она так часто читала записки, что знала их наизусть, но ощущение чего-то материального, читанного ее легендарными родственниками, чего-то, помнившего их прикосновения, поднимало ей настроение.

И Деларам стоила того – она утратила свои магические способности, когда ее жестокий муж наложил на нее проклятие. Потом случилось так, что ее злоключение и стало причиной, побудившей Нари предпринять поиски средства от недуга Деларам, которая прожила последние несколько десятилетий жизни, убирая, подметая и раскладывая по местам в Большом храме книги библиотеки, после того как по ней проносился разрушительный научный циклон в лице жаждущих знаний студентов. Она была настолько усердна в своей работе – и в приведении в порядок этого хранилища знаний, – что ей удалось обнаружить не меньше дюжины нахидских текстов, которые были спрятаны под досками пола, засунуты в щели.

Но эта работа не перевела ее в разряд знати. Не сделала джинном. Уборщица-дэва не стоила «уничтожения такого ценного артефакта», а потому Нари отказали в ее просьбе, когда она затребовала ирамский фрагмент, хотя она и утверждала, что проклятие укорачивает жизнь Деларам.

«У меня и в самом деле не было иного выбора, только украсть его». Нари подбросила камушек, поймала и приступила к работе.

Пока она отсутствовала, огонь в кострище погас, остались одни чадящие угли. «Наар», – приказала она, и ответом ей были вспыхнувшие языки пламени, они потрескивали и пощелкивали, подбираясь к ее пальцам. Жар коснулся ее лица, но не опалил. Нари опустилась на колени, вытащила из-под ближайшего дивана заранее приготовленную корзину.

– Земля из твоих краев, – пробормотала она, беря в руку горсть почвы, собранной на дэвабадских холмах, и бросая ее в огонь. – Вода, очищенная именем творца.

Она взяла фиал, наполнила его водой, которую заранее взяла со своего огнепоклоннического алтаря. Когда вода коснулась огня, раздалось шипение пара, но капель было слишком мало, чтобы загасить костер.