– Где он? – вскрикнул Гассан. – Богом клянусь, девочка, если ты хоть как-то повредила этот осколок…

Она невиннейшим взглядом, какой только ей удалось изобразить, посмотрела на короля.

– Какой осколок?

НАРИ УПАЛА НА КОЛЕНИ ПЕРЕД ДРЕВНИМ АЛТАРЕМ и, закрыв глаза, прижала друг к другу кончики пальцев. Она наклонила голову, потом с серебряного подноса со священными инструментами осторожно взяла кедровую ароматическую палочку. Она встала на цыпочки, поднесла палочку к огню, весело плясавшему в куполе алтаря, дождалась, когда палочка затлеет. После этого она принялась зажигать стеклянные лампадки, плававшие в гигантской серебряной лохани внизу.

Она зажгла последнюю и замерла, очарованная красотой огнепоклоннического алтаря перед ней. Алтарь, игравший основополагающую роль в вере дэвов, имел поразительный образ, остававшийся неизменным на протяжении столетий. В середине лохани, обычно серебряной и наполненной очищенной водой, было некое подобие возвышавшейся над водой жаровни, где горели кедровые палочки. Огонь гасили только в случае смерти огнепоклонника. Жаровню каждый день тщательно очищали от пепла, что знаменовало приход нового солнца. Стеклянные лампадки под лоханью постоянно поддерживали медленное кипение воды.

Нари еще несколько мгновений оставалась неподвижной. Хотя молилась она нечасто, но понимала, насколько важна ее роль в веровании дэвов, и научилась играть ее надлежащим образом. Когда она повернулась, нижняя часть ее лица была по-нахидски закрыта белым шелком, но глаза смотрели на массу людей внизу. Она подняла правую руку благословляющим жестом ладонью к толпе.

Четыре тысячи мужчин, женщин, детей – верующих, набивших помещение до отказа – сложили вместе ладони и уважительно наклонили головы.

Несколько лет, в течение которых Нари главенствовала в подобных церемониях, в Большом храме немного поубавили трепетность ее отношения к таким демонстрациям. Но при виде храма у нее обычно перехватывало дыхание. Сооруженный почти три тысячелетия назад этот массивный зиккурат был творением, не уступающим Великим пирамидам близ Каира. Главный молитвенный зал подражал архитектуре тронного зала во дворце, хотя убранство здесь было гораздо менее пышное. Два ряда колонн, украшенных дисками из песчаника разных цветов, поддерживали высоченный потолок, вдоль стен располагались надгробья самых знаменитых фигур в долгой истории их народа.

Нари отошла от алтаря. На платформе внизу стоял отделенный от остальных верующих ряд священников в алых рясах. Они уже провели с полдюжины служб, восхваляющих ее и ее большую семью, обратились к творцу с молитвой, прося о благоволении к ее труду. К счастью, Нари никогда не просили провести службу – она бы понятия не имела, что сказать. Более того, традиционно от Нахид не ожидалось ни общения с верующими в Большом храме, ни даже соизволения замечать их. Предполагалось, что они выше этого, что они для этого слишком величественные и бесстрастные фигуры, достойные почитания на расстоянии.