– Надеюсь, что так.

Больше она ничего не сказала, словно довольствуясь возможностью отдохнуть. Невзирая на ее разрешение оставаться в беседке, Али сомневался. Лучше ему, вероятно, было уйти. Пять лет назад он настоял бы на этом. Ситуация со слухами в городе стала еще хуже, Али мог только представить себе, как развяжутся языки, если тщеславного младшего брата эмира Мунтадира увидят в уединенном месте в саду с эмирской женой. Дэвабад жил ради таких сплетен.

А некоторые за такие сплетни умирали.

Но Нари просила его остаться. И этот разговор был самым теплым между ними, по крайней мере, наименее колючим, чем все остальные после той страшной ночи на озере. И сейчас этот разговор стал казаться ему быстротечным и драгоценным, а потому он понял, как ему не хватало такого общения.

И Али остался. Он вернулся на прежнее место на противоположной скамье и достал свой рисунок. К счастью, рисунок не намок, когда упал на землю, и Али вернулся к работе, пытаясь понять, как растения и деревья смогут наилучшим образом заполнить это пространство. Дождь усилился, капли воды стучали по листьям, как музыка, а влажный воздух был насыщен водой и нес в себе запах цветов и намокшей земли. Все вокруг было чрезвычайно, почти гипнотически мирным. И, как это ни странно, ему было приятно чувствовать рядом Нари, и молчание между ними было ничуть не напряженным.

Напротив, оно было настолько свободным, что он даже потерял счет времени и не знал, сколько его прошло, когда Нари снова заговорила.

– Что ты рисуешь?

Не отрывая глаз от рисунка, Али сказал:

– Просто планирую, что посадить в саду.

– Тебя в Цитадели учили садоводству?

– В Цитадели я узнал о растениях самое главное – если тебе нужно выпрыгнуть из окна, то не приземляйся в колючие кусты. Садоводство, фермерство… с этим я познакомился в Бир-Набате.

Нари нахмурилась:

– Я думала, тебя послали туда возглавить гарнизон.

Ах да, старая ложь его отца.

– Не совсем, – ответил Али, не желая сейчас касаться некрасивых семейных тайн. – Бир-Набат построен на руинах человеческого оазисного городка, и я пытался восстановить их ирригационные системы. Можешь мне поверить… в последние несколько лет я больше времени проводил, думая о растениях и урожаях, чем о методах обучения Цитадели.

– Фермер Ализейд аль-Кахтани. – Нари снова улыбнулась. – Ох, непросто мне это представить.

– Уже скорее каналокопатель Ализейд аль-Кахтани. Светская жизнь, о которой мечтает каждый принц.

Она продолжала разглядывать его.

– Но тебе ведь там нравилось.

Али почувствовал, что улыбка сходит с его лица.