– Да.

– Ты хочешь вернуться?

«Я не знаю». Али отвернулся. Ее темные глаза смотрели на него оценивающим взглядом, чрезмерно оценивающим. Может быть, Нари считает его беспробудным лжецом, но Али знал, что он не лжец, в особенности когда дело касалось Нари.

Однако вопрос остался без ответа. Если откровенно… Али не знал. Сама идея о возможности выбора была ему совершенно чужда. Людям вроде Али никогда не позволялось самим принимать решения такого рода.

– Я хочу того, что будет наилучшим решением для моей семьи, – сказал он наконец.

После этих его слов наступило долгое молчание, единственный звук производили капли дождя, падающие с листьев. Али был готов поклясться, что он чувствует тяжесть взгляда Нари, но она не стала осуждать его за уклончивый ответ или реагировать на него саркастическим замечанием.

– Вероятно, в этом месте опасно заявлять о своих желаниях, – пробормотала она.

– Да, – без лишних слов согласился он.

– Дай-ка я посмотрю. – Она выхватила листок и рук Али и подтолкнула его локтем подальше по скамье, чтобы освободить место для себя.

– Художник из меня никакой, – проговорил он.

– Это верно. Но мне все понятно. – Она наклонила лист к нему. – Целительные травы? – спросила она, вслух читая арабскую подпись.

– Я понимаю, что сад в первую очередь для отдыха… ну, для твоих пациентов, чтобы они могли расслабиться. – Али показал на свой рисунок кипариса. – А потому мы посадим кучу деревьев для тени, цветы, поставим качели, кресла… построим новый фонтан. Но если у нас будет место, то мы сможем посадить и какие-нибудь целебные растения для твоих нужд. Тут есть подходящее местечко для травяной клумбы.

– Это называется практичностью гезири. – Нари склонилась над листом пергамента между ними. Она была теперь так близко от Али, что он видел блеск влаги на ее лице. Несколько прядок волос выбились из-под косынки и прилипли к влажной коже. Он резко втянул в себя воздух, поймал запах кедровой золы, который она подвела брови, жасмина, вплетенного в ее волосы.

Она подняла взгляд на звук его дыхания. Их взгляды встретились, и тут она, казалось, вспыхнула, на ее лице появилось смущенное выражение – а он и не подозревал, что всегда уверенная в себе Бану Нахида может смущаться.

Она поспешила откашляться:

– Это апельсиновое дерево?

– Что?.. Апельсиновое… да, – пробормотал, запинаясь, Али, который еще не пришел в себя от близости к ней. – Я подумал, мы могли бы перенести сюда саженец из рощи твоего дядюшки в дворцовом саду. Или какое-нибудь другое дерево, – добавил он. Думать было трудно, когда Нари так внимательно смотрела на него. – Лимон или лайм – что угодно, тебе решать.