Это, однако, не означало, что она время от времени не наслаждалась дикой природой за стенами Дэвабада.

Мишмиш парил над изумрудными просторами гор. Нари, сидевшая на его спине, закрывала глаза, наслаждаясь свежим весенним запахом и звуками ветра, – других тут не было. Хотя несколько секций латунной стены города не имели закрывающихся ворот, парки и дома за пределами стены все еще жались поближе к городу. Большинство джиннов и дэвов настороженно относились к влажным лесам и заросшим руинам, покрывавшим прежний остров, не говоря уже о таинственной новой реке, которая отделяла их от накрытого туманом города маридов. Когда Нари заставила своего шеду приземлиться на полянке в глубине леса, никакого города уже не было видно. Впереди слабо поблескивали голые линии песчаной тропинки, петлявшей среди темных деревьев.

Он шли, и звуки их мягких шагов растворялись в щебетании птиц. Нари не знала толком, как выглядели деревья Дэвабада до того, как она приняла кольцо Сулеймана в свое сердце и переделала ландшафт. Но все здесь, в этих диких местах, от забавного многообразия деревьев (например, сосен со снежным рисунком на стволах рядом с банановыми пальмами) до причудливых животных (таких, как крохотные крылатые змеи и мангусты с зубами из драгоценных камней) казалось окутанным магией. Несколько лет назад это встревожило бы ее. Теперь это было для нее подобно прогулке по собственной душе. Плети плюща раздавались, пропуская ее, даже самые пугливые из дымчатоглазых газелей не бросались наутек, увидев ее. Пусть ее народ выстраивал политическую систему, в которой все люди равны, но сам остров, казалось, остается традиционалистским, крепко цепляется за своих Нахид.

Эта связь увядала по мере приближения Нари к реке. Хотя она и слышала урчание стремнины вдалеке, этот участок реки сегодня выглядел спокойным. Но Нари знала, что это не имеет большого значения: река Али была печально известна своими неожиданностями, направление ее течения изменялось чуть не каждый день. Когда она пришла сюда в первый раз, в этом самом месте бил огромный фонтан, который вырывался из поверхности воды и описывал аккуратную петлю. Дельфины цвета рассвета со спиралевидными рогами игриво прыгали через петлю, а Али подергивал себя за бороду и громко раздражался всякий раз, когда от него ожидали вмешательства. Собек явно сказал ему, что у новорожденных рек есть своя собственная бешеная юность, которую они должны прожить, – от этого сообщения даже Нари потеряла дар речи.

Но здесь теперь не было колдовства, уничтожающего гравитацию. За путаницей трав – папируса и болотного камыша, кувшинок и золотого лотоса – поверхность реки была спокойной. Али она нигде не видела, но его сандалии и аккуратно сложенная рубашка лежали на камне близ круга разбросанных кирпичей. Нари, проходя мимо, увидела кострище рядом с кремнем, которым Али, вероятно, и разжег костер. Ее желудок чуть не вывернулся наружу при виде всего этого. Это ужасно, что ему требовалась такая вещь, как кремень.