Такое сравнение не успокаивало Ализейда аль-Кахтани.

Он погружал весло в воду, продвигая свою маленькую лодку все дальше и дальше. «Совершенно дурацкие поиски, Али, – сказал ему его друг Любайд. – Ты с твоим дурацким героизмом кончишь в пасти акулы».

Али нахмурился. Едят ли акулы джиннов? Вдруг ему пришло в голову, что этот вопрос нужно было задавать прежде, чем отправляться в одиночестве в такое опасное путешествие. Но семья похищенной девицы была в отчаянии, ее родители рыдали, а когда речь зашла о необходимости оказать людям помощь… что ж, Али был из тех, кто сначала действовал, а потом думал.

Впереди вода, казалось, обрела странное свечение, словно глубина там была меньше, что свидетельствовало о золотой отмели внизу. Али греб, пока не оказался над этим местом. Он отложил весла, взял якорь и бросил в воду. Веревка якоря разматывалась, а он оглядывал спокойное море. Земли ни с одной стороны не было видно, но Али знал, что находится далеко-далеко от него на северо-западе.

Египет.

«Интересно, как там оно все». Ему в голову пришла дурацкая мысль: хорошо было бы посетить старый дом Нари, побродить следом за ней по улицам Каира, посетить великие мечети и попробовать липкие жареные конфеты, о которых она со смехом рассказывала.

Веревка дернулась в его руках, когда якорь упал на дно, и вывела Али из его задумчивого состояния. Какой смысл в таких фантазиях, если он никогда не покинет Ам-Гезиру, а Нари никогда не покинет Дэвабад, в особенности теперь? В прошлом месяце до него дошло известие, что эмир Мунтадир и Бану Нахида поженились и брачная церемония была очень впечатляющей. Предполагалось, что этот брак станет новым рассветом для мира джиннов, что враждующие королевские семьи наконец будут соединены политическим союзом, за который тайно выступал и сам Али. За союз, ради поддержки которого он предал друга.

«Хватит». Али прогнал мысли о Дэвабаде и, сняв свою мантию, остался в безрукавной блузе и изаре. Зульфикар Али был привязан к его спине, он проверил крепеж, удерживающий ханджар у него на поясе, проверил еще один нож – маленький кинжал у него на щиколотке. Убедившись, что его оружие на месте и в готовности, он переместился к небольшому глиняному сосуду, который получил в придачу к лодке. Он отвинтил крышку, поморщил нос, ощутив запах дегтя и какого-то едкого растения; в сосуде было магическое снадобье – сабейский джинн клялся и божился, что оно поможет ему увидеть морскую тропу. Али нанес снадобье себе на веки, на кожу под глазами и подошел к краю лодки.

Он нырнул, и вода приняла его; она оказалась теплее, чем он ожидал, она звала его, приглашала погрузиться глубже. Али плыл быстрее любого джинна – эти существа бездымного пламени обычно избегали вод глубиной выше колена, – что было заложено в нем от рождения. Благодать и проклятие, следствие владения озером маридами.