— Полина.

Я открыла рот.

Я хотела сказать… Я хотела сказать… Я хотела сказать что-нибудь, что объясняло бы, почему я в десять утра в понедельник стою у её двери в офисной одежде, не на работе, не на презентации Соловьёва, а у её двери.

Из моего рта не вышло — ни одного слова.

Я смотрела на Еву.

Я в эту секунду вдругразучилась говорить .

Ева, которая в нашей жизни никогда не молчит, у которой всегда есть три остроумных ответа, у которой за пятнадцать лет нашей дружбы никогда не было сцены, в которой она бы не успела что-то сказать — Ева в эту секунду тоже не сказала ни слова.

Ева отступила в сторону.

Ева открыла дверь шире.

Я зашла.

Ева закрыла дверь.

Ева положила свою чашку кофе на столик в прихожей.

Ева подошла ко мне.

Ева обняла меня.

Очень крепко. Очень молча.

И только тогда — впервые за два с половиной часа — у меня из глаз пошли слёзы.

Не одна слеза. Не аккуратные капли. Слёзы пошли — как пошли. Тихо. Молча. Без всякого моего управления.

Ева стояла. Ева держала меня. Ева не спрашивала — что.

Ева, видимо, по моему лицу всё уже поняла.

У моей лучшей подруги был самый страшный талант в её жизни — она поняла за три секунды по моему лицу, что у меня катастрофа, и что вопросы в эту минуту были — лишние.

Она просто меня держала.

Я плакала.

Долго.

У неё на плече.

В её прихожей.

В моих чёрных брюках и в моей белой блузке, которые я в это утро надевала, не зная, что эта одежда — будет одеждой моего самого худшего дня в этом году.

* * *

Через полчаса я лежала у Евы на диване.

Без обуви. В её халате — она мне его дала, потому что в моей одежде я не хотела находиться больше ни секунды. С чашкой чая в руках, который я не пила.

Ева сидела на полу у дивана. Передо мной. Молча.

Я очень спокойно сказала:

— Ева.

— Да.

— Я тебе сейчас расскажу.

— Хорошо.

Я рассказала.

По пунктам. Без эмоций. Без интонаций. Без моего обычного юмора. Это была — самая короткая, самая ровная, самая без-моего-голоса история, какую я когда-либо рассказывала Еве. Я в этой истории звучала, как ChatGPT, у которого попросили краткое содержание.

Холдинг купили под Полину Светлову.

Артём знал её имя за три месяца до парковки.

Её алгоритм был целью покупки.

Её хедхантила контора, которую наняли они.

Глеб Сторожев — давний враг, которого они выкинули двенадцать лет назад, и который сейчас идёт в её сторону.

У неё за спиной — охрана, о которой она не знала.

Артём ей про это всё две недели не говорил.

Я закончила.

Я отпила холодный чай.

Я посмотрела на Еву.

Ева смотрела на меня.

Ева очень тихо сказала:

— Полина.

— Что.

— Я тебе сейчас одну вещь скажу. Только не злись на меня.