Кухня словно поймала боевой ритм, хаос и суматоха рассеялись, как их и не бывало.
Я вытащил из перстня два бочонка концентрата и тут же прикинул расклад. В обычный день этого запаса хватило бы за глаза, но при такой толпе он растает на глазах. А ведь сверху висел заказ арены на пятьдесят литров, мой первый крупный контракт с Кэмэлом, который я никак не мог себе позволить сорвать.
Чёрт.
Если слить всё в зал и на пробники, старейшина останется не у дел, и плакала тогда моя репутация поставщика. Я быстро разнёс запас в уме: вот это идёт на зал прямо сейчас, вот это на пробники и предзаказы, а вот этот неприкосновенный остаток уходит под арену, и его нельзя ни в коем случае трогать.
И ведь дело упёрлось в простую истину.
Бизнес просто вырос. Причём скорость роста сильно опередила мои ожидания, и в будущем, предполагаю, он будет разрастаться всё сильнее.
Нынешнее оборудование и пара учеников такой поток не вывезут, тут нужна автоматизация: другие котлы, больше людей, способных с ними управляться без меня, стоящего над душой. Сделал зарубку в памяти организовать донабор работников и отыскать в городе толкового мастера по пищевым артефактам, пока меня тут не разорвали на сувениры голодные практики.
В этот момент дверь распахнулась. В зал влетела Элиза.
Прямо в школьной форме, со сбившейся на бок сумкой через плечо, растрёпанная, с таким лицом, с каким гонятся за уходящей последней лодкой. Она заметалась взглядом по залу, и, едва наткнувшись на меня, замерла, выдохнула и прижала ладонь к груди.
— Живой, — выдохнула она. — Мне сказали, ты пропал, никто не знал, где ты, и я подумала…
Она не договорила, но я понял.
Под одной крышей живём не первый день, и за это короткое время девчонка, похоже, успела вписать меня в круг тех, за кого боятся по-настоящему. Не как хозяина дома или работодателя, а как своего. Странное, давно забытое ощущение, когда кто-то бросает все дела и несётся через весь город просто проверить, дышишь ли ты ещё.
— Жив-здоров, как видишь, — сказал я мягче, чем собирался. — Был занят, долгая история.
— Наверное, что-то необычное, расскажешь? — уставилась она на меня предвкушающим широко распахнутым взглядом, который характерен только для вот таких подростков.
— Хм… Да вроде ничего необычного, — я почесал щёку, прикидывая, стоит ли пересказывать ей ночные приключения и полёты на орле с полуобнажённой девицей. — У нас, кстати, тут аврал, — намекнул ей на запару, мечущихся официантов, очередь за окном. Мол, не до пустых разговоров здесь.
— Ага, вижу. Тогда потом расскажи, очень хочу послушать, — выпалила она. И вместо того чтобы выдохнуть и уйти домой, так как у неё по графику сегодня был выходной, эта пигалица решительно закатала рукава блузки и заявила, что сама встанет у входа, чтобы уменьшить нагрузку с другого работника зала.