Прикинул на глаз дистанцию полёта и невольно покачал головой. Ещё неделю назад чих Дины с трудом сшибал взрослое дерево, а сейчас он уволок трёх практиков второй ступени за горизонт одним выдохом.

— А силушка то у тебя не слабо так выросла, дорогая, — я присел на корточки и потрепал розовую макушку. — Будем учиться её дозировать.

Она довольно бухнула хвостом по доскам и требовательно ткнулась мордой в поднос с медальонами, явно намекая, что заслужила добавку, и желательно прямо сейчас.

Туша мега-крокодила у кормы покачивалась невредимая, аккуратно обвязанная Нитью. Хоть здесь повезло.

Я выдохнул и оглянулся туда, куда унесло троицу. В голове сама собой собралась картинка: Серебряная Корона на сваях, петля чёрного хлыста на шее у Марен, перевёрнутые стулья в зале и старый Герхард, лежащий у ножки стола.

— Чёрный Хлыст, — произнёс я негромко, в воздух. — Хорошенько запомните этот день. Я ещё к вам приду. Обещаю.

И тут у меня самого желудок заурчал, даже громче, чем у Дины.

Шестьдесят медальонов на подносе дымились пирамидой, соус неторопливо стекал по ярусам, бой прошел так быстро, что ни один кусок ещё даже не думал остыть, наоборот, они отдохнули и сейчас самое время их есть.

— Ну что, ребят, налетай.

Рид одним прыжком, подцепил лапой сразу десяток медальонов и забросил их в пасть в один присест. Глаза у него закатились в блаженстве, а оба хвоста встали торчком. По ментальной связи прилетела картинка: бесконечная равнина жареного мяса до самого горизонта, и сам кот, развалившийся посреди неё на спине. Ни облачка, ни деревца, только мясо и он.

Кошачий рай в чистом виде.

Дина тем временем обнюхала нижний ярус, постояла пару секунд для верности и распахнула пасть. Заглотила сразу два десятка медальонов и они все вместились в один её укус. После эволюции в неё теперь помещалось втрое больше прежнего, и я почувствовал её искренний восторг, что невольно расплылся в улыбке. Глядя на эти две довольные морды, я понимал, что ради них стоило простоять у котла ещё хоть полтора часа.

Ладно, моя очередь.

Я подцепил кинжалом медальон, переложил его на доску и отрезал первый кусок. Корочка хрустнула под лезвием, обнажая бело-розовое нутро. Поднёс мясо ко рту и прикрыл глаза.

Кр-р-русть.

Кожа рассыпалась на хрустящие осколки, а мясо тут же брызнуло густым соком с длинным послевкусием, в котором огненная корица догоняла кислинку красных плодов. Волокна таяли на зубах одно за другим, и каждое из них отпускало новую волну вкуса. А концентрат сверху взрывался на нёбе, и в переносице у меня защекотало от плотности энергии.