После эволюции вода стала для неё горячей ванной для повара после двенадцатичасовой смены. Понятно и простительно.

Откусив последний кусок, я перевёл взгляд на кокон.

Нити пульсировали заметно ярче, чем в первый раз на острове. Тогда Рид съел сома первой ступени, а сейчас он слопал половину склада Серебряной короны и в довесок десяток медальонов из мега-крокодила хорошенько пролитых моим концентратом.

Интересно, сколько ему потребуется времени на трансформацию?

Я перевёл взгляд за корму. Туша мега-крокодила покачивалась на воде, надёжно обвязанная Духовной Нитью, и её чешуя отливала бронзой в закатном свете.

Если десяток медальонов запустили эволюцию Рида, то сколько концентрата я выжму из этой горы мяса и костей?

Корочка ещё раз хрустнула у меня на зубах, и я тихо рассмеялся вслух.

Вода под брюхом плота тихо плескала, Дина короткими гребками толкала нас вниз по течению.

Ладно, отдохнули немного, пора и делом заняться. Перепрыгнул на тушу и вытащил из кольца два кинжала.

Бронированные щитки сошли первыми. Я подцеплял их кончиком кинжала вдоль шва, отделял от соединительной ткани одним движением и складывал горкой прямо на чешуе. Мастеровые в любой деревне за такую кучку отдадут правую руку, а кузнецы добавят левую.

Стопка пластин выросла быстро, и я отправил её в перстень.

Следом взялся за клыки. Они выходили из челюсти монстра со скрипом, и достигали длиной мне до локтя. Уверен, оружейники заберут их не торгуясь…

Со шкурой пришлось повозиться. Под бронёй лежала плотная кожа с серебристым подбоем, и каждый пласт требовал ровного среза без дырок. Я работал размеренно, и лезвие шло вдоль волокна с влажным шорохом.

К вечеру добил один бок. Свернул его рулоном, помеченным мелом «правый, голова к хвосту», и убрал в перстень. Воздух к этому часу остыл и пах мокрым деревом, а в прибрежных кустах тянул первый комариный звон.

Хороший вечер. Из тех, что хочется растянуть подольше.

— На сегодня всё, друзья.

Я завернулся в куртку у борта, подложил под щёку моток запасной нити, и река принялась тихо постукивать в доски.

Плюх. Плюх. Плюх.

Под этот неспешный счёт я и уснул.

Следующее утро встретило меня росой и густым запахом речного ила. К концу второго дня я снял второй бок, к утру третьего — добрался до брюшины и спинки.

Вспомнилась старая документалка: матросы по щиколотку в жиру разделывают кита прямо посреди океана. Когда-то я смотрел эти кадры и думал, как люди вообще лезут в такую мясорубку. А теперь сам стоял с кинжалами по локоть в крови и улыбался.

М-да. Профдеформация работает безотказно.