Мы протиснулись сквозь толпу, оставив позади вопли и давку у главных ворот. Возле северной башни, в тени высоких стен, царила уже иная, деловая суета. Здесь строились другие отряды дозора, получали припасы и оружие ополченцы. Воздух звенел не от криков, а от звона металла, отрывистых команд и тяжёлого дыхания людей, готовящихся к смерти.

— К складу! Быстро! — Эдварн толкнул меня в сторону низкого каменного здания, у входа в которого суетился оружейник с табличкой в руках.

Это был мой первый раз. До этого я был стажёром и сражался тем, что было при мне. Теперь же всё было по-настоящему. Оружейник, угрюмый и плечистый, окинул меня оценивающим взглядом.

— Имя, отряд?

— Макс, четвертый отряд.

— Четвёртый дозор? Новенький? — уточнил он, сверяясь со списком.

— Так точно.

Мне вручили комплект. Кожаный нагрудник, прошитый пластинами из невероятно плотной, почти стальной, древесины. Наборные поножи на кожаной основе. Тяжёлые, но удобные сапоги. И — отдельно — стёганый поддоспешник, пропитанный чем-то пахучим, отталкивающим влагу.

Я одевался с трясущимися руками, чувствуя на себе спокойные, оценивающие взгляды своих. Никто не торопил. Каждый проходил через это. Кожаный нагрудник лег на плечи непривычной, но уверяющей тяжестью. Последней я пристегнул к поясу свою самую главную ценность — Простой Топор. Рука сама легла на рукоять, и я почувствовал лёгкий, едва уловимый ответный импульс — Мимио был здесь и был настороже.

Эдварн, уже полностью экипированный, кивнул мне.

— Нормально. Не сковывает? Подтяни ремни на поножах, а то на бегу отвалятся.

Я послушно подтянул. Мы построились. Наш отряд, теперь уже официально мой отряд, был готов. Эдварн обвёл нас взглядом — суровым, но полным странной, братской гордости.

— Четвёртый! На выход! Защищать свой дом!

Мы вышли за ворота. Не через главные, где ещё кипела давка, а через узкую калитку, предназначенную как раз для быстрого выхода дозоров. Воздух снаружи ударил в лицо — не свежий, а густой, горький от дыма горящих полей и сладковато-тошнотворный от чего-то ещё, чего я не мог определить.

Наш участок был на небольшом возвышении в полукилометре от стен. Здесь уже располагался импровизированный лагерь. Не палатки, а несколько повозок, поставленных в полукруг, за которыми укрывались лучники и арбалетчики. Перед этим живым щитом, на самой передовой, стояли мы — пехота. Отряды дозора и ополчения, слившиеся в одну неровную, но грозную линию. Встречать врага решено было здесь, на подступах, чтобы не дать ему сразу обрушиться на стены. Это была тактика выжженной земли и упорного сопротивления с последующим отходом.