Внутри у него всё оборвалось, рухнуло. Все его представления о мире, о порядке вещей, о том, как всё устроено. Передо ним стояло либо воплощение древней надежды, о которой шептались в тайных хрониках культа Топора — Избранный, тот, кому Великий Топор вновь открывает свои объятия. Либо… Либо предвестник конца. Нечто, пришедшее извне, чтобы добить наш искалеченный мир, показав, что все наши законы, вся наша борьба — ничто.

Ужас и надежда схлестнулись в груди в клубок ледяных змей. Командир почувствовал, как подкашиваются ноги. Он сделал шаг к нему. Не помня себя его рука сама потянулась, но не для удара. Он коснулся его плеча, его кожи, теплой, живой, покрытой каплями пота. Макс вздрогнул и поднял на него глаза. В них не было торжества. Лишь растерянность и вопрос. Искренний, детский вопрос: «И что теперь?».

Мальчишка и сам не понимал, что только что сделал.

— Как? — выдохнул Эдварн. Его голос прозвучал хрипло, чужим, сорванным шепотом.

Он только покачал головой, не в силах вымолвить хоть слово.

Обернувшись Эдварн заметил, что Лиор, Брэнн, Кэрвин, Рагварт, они смотрели на них. Шок на их лицах медленно начал сменяться смятением, затем — робким, диким, неверующим восторгом. Они видели то же, что и он. Они чувствовали это. В их глазах уже читалось не «как?», а «кто ты?».

И это было смертельно опасно.

Эдварн выпрямился во весь свой рост, вбирая в себя всю оставшуюся волю. Командира. Старого волка. Он обвел их взглядом, тяжёлым, пригвождающим.

— Ни слова. — прорычал он, и в голосе зазвенела сталь, которой не было ещё минуту назад. — Ни единого сраного слова никому, никогда. Вы ничего не видели. Все поняли меня?

Они замерли, будто по команде. Даже Брэнн, вечный бунтарь, кивнул, не в силах выдержать его взгляд.

— То, что здесь произошло… — командир снова посмотрел на Макса, — … остаётся здесь, между нами. Это наша тайна, наш крест, наша ответственность. Пока мы не поймём… не поймём, что это такое. Любая молва, любой слух убьёт его. А потом, возможно, и нас. И весь этот проклятый город.

Эдварн видел, как до них начало доходить. Шок сменился суровой решимостью. Они были солдатами. Они понимали цену секрета, понимали цену оружия, которое нельзя показывать врагу. А враг был везде, и не только в Лесу.

Они обменялись взглядами без слов. Мужчины, связанные теперь не просто долгом, а страшной, немыслимой тайной. Первый круг. Круг посвященных. Стражей.

— Обещай. — тихо, но властно сказал он Максу. — Обещай, что будешь молчать. Что не будешь пробовать… это… на людях. Никогда. Не покажешь никому, пока я не скажу.