Я фыркнул и ответил:

— Глупости в мои планы не входят.

Григорий Ефимович кивнул. Вышел на середину поляны и вдруг повернулся ко мне.

— Хорошо, что у тебя ожоги зажили…

И тут я с удивлением понял, что не так! У меня ничего не болит!

Я посмотрел на руки — краснота исчезла. Потрогал лицо, плечи — всё норм! Фигасе! Отработал зарядку и не въехал!

А ведь я хорошо помнил, как вчера страдал от каждого движения, а сегодня не было никаких неприятных ощущений. Почему так?

Хотел добавить вопрос в копилочку, но Чёрный подсказал: «Древесница излечила…»

Сама зеленоволосая босая девушка, её голос, моё спонтанное желание подарить ей Маринины лапоточки — всё пронеслось в голове за одно мгновение. Стало как-то спокойно и умиротворённо.

Я оглядел окружающие поляну деревья и мысленно сказал: «Спасибо, древесница! Надеюсь, лапотки подошли по размеру».

По кроне пробежал ветерок, и я решил, что лесная девушка услышала мою благодарность.

Я повернулся к Григорию Ефимовичу и спросил:

— С чего начнём?

— Огонь есть во всём, — говорил Григорий Ефимович, обходя поляну по кругу. — И в траве, и в камнях… Но больше всего его в людях. Если нет рядом открытого огня, но есть люди, то это всё равно, что рядом огонь. Энергия, которая тебе нужна, это не энергия дыхания. Это твоё внутреннее пламя. Энергия дыхания может либо разжечь твой внутренний огонь, либо потушить. Что произойдёт с костром, если подует ветер?

— Раздует.

— А что будет со свечой?

— Она потухнет…

— Теперь понимаешь, что произошло в торговом центре? Твои эмоции вспыхнули костром. А дыхательными упражнениями ты…

— Дыхание разнесло искры, и я загорелся…

— Да. Поэтому главное, чему тебе нужно научиться, это различать, когда внутри тебя свеча, а когда костёр. И научиться так подавать дыхание, чтобы костёр разгорался, но искры не летели.

— И как это сделать?

— Для начала научимся видеть внутренний огонь. Ложись. Да, прямо тут, на землю. Закрой глаза. Посмотри внутрь себя. На пальцы ног. Изнутри… Почувствуй тепло. Стопы… Пусть тепло распространится. Теперь щиколотки, голень, колени, бёдра, по позвоночнику вверх… Теперь подключи пальцы рук, ладони… Чувствуешь, как разливается тепло? Пусть оно поднимается по телу, наполняет тебя.

Григорий Ефимович говорил негромко. За его голосом хотелось следовать. Причём, не только мне, но и теплу — оно послушно поднималось и заполняло меня — от кончиков пальцев до самой макушки.

— А теперь, — продолжал Григорий Ефимович, — собери всё это тепло в районе солнечного сплетения. Сосредоточь его в одном месте. Что чувствуешь?

Я чувствовал жар. И что интересно, я вроде бы стянул всё тепло к солнечному сплетению, но тело разогрелось. И дыхание стало ровным — поддерживающим огонь каждым вдохом-выдохом.