— Совсем никаких замков?

— Совсем.

— Ни одного?

— Ни единого, — подтвердила я. — Была пагода, была мельница, был амбар старосты. Он, правда, считал его дворцом, но это его личное заблуждение.

— Ясно… В общем, наш Цуру-дзё абы кого не впускает.

Понятно, а я не «абы кто», я вообще «юрей[6] знает кто».

Я покосилась на своё отражение с ветвистыми рогами в фарфоровой вазе и поймала взгляд Линь, которая тоже их рассматривала. Конечно же, она тут же смутилась, вскочила наконец с коленей и принялась интенсивно убирать остатки соуса, переставляя миски и вытирая из ниоткуда взявшейся тряпкой.

— А почему Цуру-дзё, кстати, ремонтируют? Что случилось-то?

— Так боги смеялись, — просто ответила Линь, не отрываясь от уборки. — Громко смеялись в месяце золотых шаров. Башня со стеной и не выдержали.

— Смеялись?

— Ну, — она пожала плечами, — у нас говорят, что когда земля чуть подрагивает — это боги глубоко заснули и дышат во сне. Тихо так, ровно. Привычное дело, мы и не замечаем уже. — Линь махнула рукой. — А когда земля трясётся сильнее — ворочаются. Но в прошлом году они прямо хохотали. До слёз. Вот тогда и башня, и стена осыпались, и даже трещина перед Цуру-дзё образовалась. Ой. Вы же с Большой Земли. У вас в богов, что ли, не верят? Видимо, вы плохо молитесь, вот они вас и не посещают.

Ещё как верят. Матушка каждый седьмой день ходит в храм и преподносит рис с благовониями, но про «смех» я услышала впервые. И, честно говоря, была даже рада тому, что боги нас в этом плане не стали осыпать своей милостью. Правда, как это сказать Линь, чтобы она не обиделась, — большой вопрос.

— У нас верят в богов, но земля, к счастью, лежит себе и лежит, никуда не двигается.

— Точно! — Линь внезапно хлопнула себя ладошкой по лбу. — Папенька однажды плавал на Большую Землю. Он рассказывал, что стоит чуть отойти от берега, и у вас земля всюду такая плоская-плоская, а у нас всё-таки холмы и горы есть. К небу поближе, вот богам и удобнее. Наверное, поэтому они вас редко очень посещают. Папенька говорил, что смех богов заканчивается в Горячем Море. Есть там, к востоку от нас, место, где вода никогда не остывает и пар над волнами стоит даже в жару. Люди толкуют, это боги выдыхают через дно — отсмеялись, успокоились, и выдох уходит в воду.

Она вдруг спохватилась и посмотрела на меня с виноватым видом.

— Кири надо отдыхать, а я всё болтаю и болтаю, извините, я сейчас принесу всё, что вы просили, и побегу дальше работать…

Как я ни старалась уверить Линь, что мне приятно её общество, она и слушать не хотела. Убрала пролившийся соус, сбегала на кухню за новым, а также за письменными принадлежностями и, извинившись, наверное, в сотый раз, покинула мои покои.