Нужно договориться с главой местной школы, чтобы за гробом шли дети и пели псалмы. Дети за это получали мелкую монету или сладость, так что внакладе не оставались. Нужно было найти место на кладбище, но об этом мы поговорим отдельно. Обе эти договоренности свершались или в церкви, или рядом с ней, ведь и школа там, и кладбище. Гроб в большинстве случаев не покупали, но хоронили покойного нагим, завернув тело в саван, который мог быть сшит из дорогой ткани, но мог представлять собой и простые льняные пелены.
Родне по линии жены следовало договориться с родней по линии мужа о довольно щекотливом деле. Manus — рука, право владения мужа и его семьи не теряло свою силу над женой после его смерти. Она должна была получить весьма изрядную вдовью долю и жить во многом на попечении братьев мужа. И семья жены за этим зорко следила. Но могло решиться и иным образом: супруга получала меньшую вдовью долю, но как бы возвращалась в семью своего отца и приобретала право на очередное замужество. Ситуация сложная, спорная и щекотливая. В разных регионах Европы и в разные века ее решали по-разному, мы же просто отметим, что к вопросу вдовьей доли и дальнейшей вдовьей судьбы относились серьезно. Особенно если вдова была молодой.
Считаю важным подчеркнуть, что главной ценностью средневекового города был мир, и одна из задач смертных ритуалов и обрядов состояла в том, чтобы сплотить родственников и друзей покойного. Сделать так, чтобы клан не распался после смерти одного из его членов.
В этих ритуалах огромную роль играло примирение некогда враждовавших друг с другом людей у смертного одра. Помните, я писал, что умирающему предписывалось каяться и стремиться исправить то зло, которое он сотворил? Он призывал к себе тех, против кого он совершил нечто предосудительное, тех, с кем вместе он это совершал, приносил покаяние, просил покаяться и того соучастника неправедного деяния, кто пришел. Церковь, в лице своих служителей, активно поощряла это, как и включение потерпевших и претерпевших в число наследников. Что не вызывало бурю восторга у наследников прямых. И они старались по возможности минимизировать эти покаянные приступы дражайшего родителя или дедушки. Но это вызывало кучу сплетен на всей улице, ведь часто вскрывалось такое, о чем только на исповеди и говорят. Но человек умирал, и ему было уже не до стыда.
И умирающий, и клирик стремились всех, насколько это возможно, примирить. Примирение имело место и на заупокойной мессе, куда шли все, кто приходил проститься, даже если они и не принадлежали к одному приходу. Месса, проповедь священника, приветствие мира, совместное причастие — все должно было подвигнуть людей к тому, чтобы простить друг друга. Но вот месса отслужена, носилки с телом выносят из храма на кладбище. Последуем за ними и мы.