Ruah — слово очень по смыслу близкое. Оно означает ветер, дух, то, что вдыхает в человека жизнь и животворит его. То, что с голосом и словами выносит сокровенное человека навстречу другим людям. И то, что выносит nefesh человека после смерти, возвращая ее Богу Живому, источнику всякого дыхания и всякой жизни.
Разница между nefesh (душой) и ruah (духом) довольно трудноуловима, но я бы описал ее так: душа есть голос человека. Голос в том смысле, в каком мы говорим о руке человека, его стиле и слоге, разумея под всем этим его неповторимость и оригинальность. Согласно христианскому и иудейскому пониманию Писания, всякий человек создан как Адам: всякий адам (человек) есть Адам (первый человек). То есть каждый человек — единственный в своем роде. Каждый имеет право сказать, что для него создан этот мир. Каждый имеет свой голос. К слову, именно по этой причине Библия так строго относится к убийству: всякий убийца убивает единственного человека, то есть все человечество. Я делаю особый акцент на этом по той причине, что для античного мира это очень нехарактерная мысль: в греко-римской ойкумене есть люди и есть герои, отличные от других тем, что в их венах течет кровь богов, и потому у них всё совсем не как у остальных. Но традиция Писания поднимает до уровня героя всех, даруя право уникального голоса и уникальной жизни каждой душе. И эта уникальность актуализируется посредством ruah — духа, исходящего от Источника всякой жизни.
А вот теперь, с вашего позволения, я свяжу греко-римскую Античность и ее представления о душе с идеей, заложенной в Писании. В первой строке Евангелия от Иоанна сказано: «В начале было Слово». Слово по-гречески Λόγος — тот самый Логос, а на латинском Verbum. Прошу простить за эту сложность, но интеллектуалы той далекой эпохи мыслили часто именно на трех классических языках, и нам важно понимать оттенки смысла ключевых терминов.
Итак, тот самый греческий Логос в латинском варианте приобретает еще и силу движения, так как verbum — не просто слово, а движение, ибо глагол. Так что в начале было не статичное божественное Слово, но движущееся и двигающее Слово, очень созвучное еврейскому ruah.
И вот здесь, в этой точке, с трех сторон сойдется единство понимания того, что душа и жизнь есть движение. А смерть, соответственно, некая статика.
И теперь, когда мы немного разобрались со словами, можно перейти к Амвросию Медиоланскому.
Умереть, не умирая
Святой Амвросий, будучи и философом, и христианином (а в его эпоху это были скорее антонимы), поставил перед собой очень непростую задачу: объяснить новоначальным христианам, что такое душа и почему не нужно бояться смерти. Да, сказано, что Христос ее победил, но как людям, которые крестились или только готовились принять крещение, стать соучастниками этой победы? Можно просто верить, но лучше иметь некое объяснение. К тому же для той эпохи такое объяснение было просто необходимо.